Без мужика - Евгения Кононенко

— Главное на свете — это мать. Мать и только мать. Женщин и жен может быть много. Детей тоже можно наделать немало. А мать на земле только одна! Ее никому не заменить!.. На кого же я тебя оставлю, сынок? — стонала мамаша.

— Мама, мама, успокойся, тебе нельзя волноваться, мама, мамочка!

— Если бы еще у тебя была хорошая жена! На кого я покидаю единственного сына?

— Мама, ты нас не покинешь. Тебе сделают операцию, все пройдет хорошо. — Он кинулся обнимать мать, а жена, что стояла тут же, рядом, держась за перила больничной кровати, со вздохом закатила к потолку глаза: вся ее десятилетняя супружеская жизнь прошла под девизом: «жен на свете много, мать на земле одна». Наивысшее проявление человеческой любви — это любовь матери и сына. Все остальное — животный инстинкт. Свекровь верила, что ее сын выше всяческих проявлений животной страсти. И — какое разочарование на старости лет! Если б еще взял порядочную женщину, а то… Когда молоденькая, милая девушка, не прожив в общежитии и полгода, созвала подруг на девичник перед отъездом в мужнин дом, все от души ей завидовали. И только одна, будучи немного старше остальных, сказала с искренним сочувствием:

— Двадцать девять лет, женат не был, живет с мамой, да еще без отца? Я тебе не завидую.

— Да не тряси ты мою кровать, — крикнула мамаша невестке, которая машинально облокотилась на перила больничной койки. — Боже, боже, последние дни невозможно прожить спокойно!

На следующий день сын пришел без немилой невестки.

— Уж не могла прийти в больницу к смертельно больной матери, которая так много для нее сделала?

— Она должна встретить дочку из музыкальной школы.

— И зачем она водит девочку на музыку? Ее нужно учить рисованию и вышиванию. Внучка вся в меня! А твоя и не понимает, что нужно ребенку. Боже, боже! И таким Бог дает детей…

Матери была необходима операция. Вся официально и неофициально собранная информация свидетельствовала: лучшего хирурга, чем Зеленович, по профилю ее заболевания нет и быть не может. Иное дело — профиль самого Зеленовича. Мамаша велела разузнать, что стоит за подозрительной фамилией. Но когда через длинную цепочку знакомых удалось выяснить, что Зеленович по паспорту белорус, мать была разочарована: в медицине больше доверия вызывает иная расшифровка «пятого пункта».

Но была еще проблема, которую расшифровать оказалось сложнее. Дело в том, что Зеленович БРАЛ. Брал нахально и откровенно. Без этого договариваться об операции не имело смысла. Говорили, что бесплатно Зеленович оперировал только детей из детдомов.

— Мама, у тебя на книжке лежат такие деньги! Речь идет о твоей жизни.

— Это на мои похороны. У нас бесплатная медицина, на которую я имею право.

— Мама, но без этого он не станет тебя оперировать.

— Пойди к нему и скажи, что я ветеран труда, заслуженный работник науки и у меня три почетных грамоты.

— Мама, ему на это начхать.

— А ты пойди и скажи.

Зеленович жестом пригласил его сесть в кожаное кресло.

— Слушаю вас.

— Я по поводу операции Клименко.

— Операцию нужно делать. Мы с вами на эту тему уже говорили.

— А… условия…

— Об этом мы тоже говорили.

— Но, доктор, у нас нет таких денег…

— Уверен, что такие деньги у вас есть. Более того, это не последние ваши деньги. Но я готов сделать операцию за бутылку хорошего коньяка.

— Что вы называете хорошим коньяком?

— Ну… «Двин», «Ереван»… вы что, не знаете, какие коньяки считаются хорошими?

— В-всего-то-на-всего?

— Всего-навсего. Только пусть эту бутылку принесет ко мне домой ваша очаровательная жена.

— Домой? — Он впервые за время разговора внимательно и удивленно посмотрел на Зеленовича. Мало того, что хапуга, еще и котяра. Белый халат эффектно подчеркивал черную бороду Зеленовича и его ярко-зеленые глаза.

— Да, домой. Вот. — Зеленович протянул свою визитку. — Например, завтра вечером я буду дома один. Буду ждать. Впрочем, если для вас это слишком дорого, цену в рублях вы знаете. И поспешите. Через неделю я уезжаю на конгресс в Тбилиси, а когда вернусь, операция может оказаться уже не нужной.