Оливер Лавинг - Стефан Мерил Блок

Через пятнадцать минут и одну очень странную беседу – о полигамии с водителем грузовика, носившим неожиданное имя Франсуа, – Чарли стоял всего в паре сотен футов от четвертой койки, в дальнем конце парковки. Потребуется всего несколько минут, сказал он себе, – а через полчаса он уже будет на пути в неведомое будущее. Чарли дернул на себя заднюю дверь.

Внутри – все те же стерильные коридоры, по которым он когда-то ежедневно ходил с Ма. Его шаги следовали за зеленоватыми отблесками флуоресцентных трубок. На случай, если его заметит Донни Франко или кто-нибудь еще из ночных дежурных, Чарли постарался сделать свою походку одновременно быстрой, целеустремленной и беспечной; с уверенным видом он вошел в палату, а потом остановился, чтобы отдышаться. Кровать стояла за углом, и, чтобы не пасть духом при виде мрачной, скрюченной фигуры, Чарли приготовился выполнить свое намерение – то же самое, какое пытался осуществить в квартире Ребекки несколько недель назад. Из рюкзака он извлек предмет, тяжким грузом висевший на нем в последние годы. Чарли собирался всего лишь положить тетрадь на тумбочку, возможно, сказать брату пару слов, а потом уйти.

Если бы Чарли попросили выбрать одно слово, которое лучше всего описывает его существование на этой планете, у него не возникло бы затруднений: однако. История Чарли Лавинга, чувствовал он, была не чем иным, как двадцатью тремя годами сплошного однако; его намерения и реальность постоянно накладывались друг на друга, и размытая картинка никогда не обретала четкость. А вот и последнее однако: из своего укрытия Чарли услышал нечто удивительное. Высокий механический голос, интонациями похожий на записанное обращение политика, который выступает с хорошими новостями. Автоматический голос, произносящий слово «Да». Выглянув из-за угла, Чарли обнаружил, что над четвертой койкой склонилась покрытая цветочным узором фигура Марго Страут.

– Марго?

На этот раз женщина так вздрогнула, что чуть не свалилась с табуретки. Марго покачивалась из стороны в сторону, и ее глаза казались не просто испуганными – они казались чуть сумасшедшими и странно обнаженными. Впервые Чарли видел ее лицо без слоя косметики. Неприукрашенная, Марго выглядела почти мужеподобной. Над кроватью был установлен сенсорный экран на поворотной консоли.

– Чарли… Опять так рано. Даже очень рано. Сколько сейчас, шесть? Мне не спалось, и я подумала, что лучше уж делом займусь.

Желая избежать вопросов Марго о том, что он здесь делает в такой час, и надеясь отвлечь ее внимание от тетради, которую он теперь засовывал обратно в рюкзак, Чарли спросил:

– Что это за странный механический звук?

Марго и Чарли удивительно долго смотрели друг на друга. Судя по всему, слез Чарли в их прошлую встречу оказалось достаточно, чтобы Марго отнесла его к категории «дорогой мой мальчик». Теперь эта женщина улыбнулась, щелкнула пальцами, протянула Чарли руку для пожатия. Он повиновался.

– Сегодня я собиралась сказать вам обоим.

– Что сказать?

– Чарли, милый мой, – сказала она, коснувшись его щеки и часто-часто моргая.

– Простите?

– Похоже, я наконец-то немного продвинулась. – Казалось, Марго специально использует негромкое слово, с удовольствием скрывая то, что стоит за ним.

– Но вы же не хотите сказать, что…

Чарли умолк, чувствуя одновременно и страшную тяжесть, и гелиевую легкость, которые содержались во второй части его незаконченной фразы.

– Как я говорила, – сказала Марго, – с такими черепными травмами, как у Оливера, обычно что-то можно обнаружить на шее и выше. – Губы Марго чуть изогнулись, предвещая хитрый многозначительный взгляд. – Но потом я решила прислушаться к твоей матери. Стала проверять руки, как она всегда предлагала.

– Его руки.

– Если точнее, левую кисть. Тенарные мышцы. Маленький клубок между большим пальцем и запястьем.

Чарли пощупал собственные тенарные мышцы, словно ища пульс.

– Сначала казалось, что там такая же дрожь, как и везде. Просто непроизвольные мышечные сокращения. Но, вероятно, было что-то еще. Странное, но произвольное движение – такое учишься улавливать шестым чувством. Ну, я продолжала разбираться. Целый день. Разбиралась и проверяла нейронные реакции на ЭЭГ. – Она указала на маленькие наклейки с проводочками, которые превращали череп Оливера в электронную Медузу Горгону. – Конечно, сами по себе эти данные мало что дают, но когда я сопоставила их с тем, что начала чувствовать…

– Чувствовать что?

– Вот здесь, – сказала Марго и притянула руку Чарли к Оливеру.

За последние недели Чарли много смотрел на блуждающий взгляд брата, на его вечно жующую челюсть, на кожу почти желтушного цвета. Чарли пользовался приобретенными в подростковые годы навыками, успевая разглядеть лицо брата урывками, за доли секунды. По вечерам, когда Ма перед уходом целовала Оливера в лоб, Чарли лишь похлопывал его по плечу. Но теперь, когда Марго положила пальцы Чарли на ладонь Оливера, он не стал сопротивляться. Он чувствовал запах кофе в дыхании Марго, видел поры на ее носу, влажность вокруг ее глаз – все эти неловкие интимные детали.

– Вот так, чувствуешь эту мышцу?

Но сперва Чарли почувствовал вовсе не мышцу, о которой говорила Марго. Он почувствовал – и это его ошеломило – телесную реальность руки Оливера в своей руке. Это была самая обычная рука, такая же, как все те мужские руки, которые Чарли сжимал в карманах пальто, выходя из какой-нибудь нью-гэмпширской или нью-йоркской забегаловки. Вместо того чтобы нащупать под кожей Оливера какое-то слабое движение, Чарли еще раз убедился в собственной неправильности, почувствовал, что все его книги, все его писательство и его выдумки были ложными. Вся его работа казалась ничтожной в сравнении с влажной, теплой истиной руки его брата.

– Я что-то не уверен… Что я должен найти?

– У меня тоже не сразу получилось. Но если ты посидишь так, подержишь пальцы вот здесь и перестанешь обращать внимание на дрожь… Вот… Оно там.

А затем Марго повернулась к четвертой койке и спросила:

– Ведь так, Оливер?

И словно цепляясь за скалу, чтобы не соскользнуть в пропасть, Чарли вонзил пальцы в грубую поверхность Оливеровой руки.

– Как и раньше, – услышал он голос Марго. – Два раза – это «да».

И тогда соединение рук словно превратилось в живой провод, ударивший по Чарли. Он выронил руку Оливера, схватил свою собственную, прижал к груди. В пальцах Чарли оставалась память о быстрой сдвоенной пульсации. Он все еще чувствовал ее, словно и теперь еще тенарные мышцы Оливера все еще трепетали возле его руки.

– И он может…

– Кажется, он отлично все понимает.

Теперь Марго приступила к финальной части своего сеанса технологического колдовства. Она возобновила работу, которой занималась до того, как Чарли отвлек ее: повернула к кровати сенсорный монитор, разделенный надвое. Слева на сочно-зеленом поле было написано слово «ДА», справа, на красном фоне, – слово «НЕТ».