Содружество Султаны - Джин П. Сэссон

Ахмед добавил:

— А теперь они прикрываются громкой музыкой.

Я не так была уверена, что все в порядке, и предложила:

— Раз уж мы здесь, нам следует удостовериться, что все действительно в порядке.

Сара согласилась со мной.

— И велите им выключить музыку, — раздраженно произнес Ахмед. — Они мешают спать всему лагерю.

Наши мужья остались дожидаться нас, а мы с сестрами осторожно вошли в шатер. Музыка неожиданно смолкла.

Этот шатер, в котором проживало около десяти служанок, был разделен занавесами из плотной ткани на отдельные секции. Раздвигая их и высоко подняв фонарь Карима, я стала вглядываться в женские лица:

— С вами все в порядке?

Одна из женщин ответила:

— У нас все хорошо, мэ-эм.

— Что произошло?

— Все в порядке, — сказала другая.

— Хмм. — По выражениям лиц этих женщин и по их голосам было ясно, что они не спали. Несомненно, эти женщины слышали громкие крики, которые донеслись даже до наших шатров! Но никто не хотел ничего говорить.

Я прошептала сестрам:

— Они что-то скрывают.

— А кто же это кричал — ведь мы все слышали? — задала вопрос Нура, когда мы наконец дошли до Либби.

Глаза Либби были мокрыми от слез, но ясно было, что не она была источником криков. Немного поколебавшись, она взглянула на меня и прошептала:

— Пойдемте, мэ-эм. Я вам покажу.

Либби хорошо знала устройство шатра и, проведя нас через несколько отдельных секций, показала рукой на последнюю.

— Это там, мэ-эм, — прошептала она и, быстро развернувшись, побежала к себе.

Все это было очень странным. Наше любопытство достигло апогея.

Нура резко отодвинула разделяющий занавес. Я направила фонарь внутрь секции, и передо мной открылась чудовищная картина. Двое мужчин насиловали женщину. Третий стоял и наблюдал. Сара закричала.

Один мужчина закрывал рот бедной жертвы, чтобы та не кричала. Увидев нас, он застыл на месте. Я узнала его — это был средний сын нашей сестры Тахани.

Очень медленно, будто в замедленной съемке, второй человек, которой был на обнаженной женщине, повернул к нам свое лицо. Я ахнула, узнав в нем Рашида, одного из многочисленных сыновей Али.

Я бросила взгляд на наблюдавшего мужчину и поняла, что это не кто иной, как Шади, любимый сын Дунии. На лице его читалось большое удивление. Он никак не предвидел такого вторжения — и уж особенно со стороны его тетушек.

Разъяренная Нура вскричала:

— Что здесь происходит?

Я заорала:

— Карим! Сюда! Скорее!

Осознав, что наши мужья находятся поблизости, трое моих племянников бросились бежать с места преступления, грубо оттолкнув Нуру и меня и сбив с ног Сару. Я ударила одного из них фонариком, но мне не удалось остановить обезумевших юнцов.

Нура побежала за ними.

Я кричала:

— Карим! Помоги!

Наши мужья схватили их, когда они выбегали из шатра. Мы вскоре снова услышали крики — кричали наши мужья и племянники.

Маленькое пространство этой комнаты шатра заполнилось другими служанками. Слабые стоны издавала женщина, которую изнасиловали, и все сгрудились вокруг нее. Я пробралась сквозь толпу прислуги, чтобы посмотреть на пострадавшую. Это была та самая девушка, которую я видела утром вместе с Шади.

Я вскричала:

— Наш племянник изнасиловал горничную Дунии!

Сара неожиданно оказалась рядом со мной. Она начала успокаивать обезумевшую девушку:

— Бедная, бедная девочка.

С бедняжки сорвали всю одежду. Она лежала перед нами обнаженная и беззащитная. Ее лицо являло собой страшную маску ужаса, а все ее маленькое тельце содрогалось от рыданий. Она была такой маленькой, что казалась ребенком. Я думаю, ей было не больше пятнадцати-шестнадцати лет.

Вошла Либби и начала ее успокаивать:

— Веена, перестать плакать. Ты теперь в безопасности.

— Принесите ведро воды и полотенца, — приказала Сара. — У нее серьезные травмы.

И тут я впервые заметила кровь, которая текла по ногам девушки прямо на персидский ковер.

Мне трудно было сдерживать свою ярость при виде этой бессмысленной жестокости. Мне хотелось избить до полусмерти насильников, и с этим намерением я вылетела из шатра. Наши громкие вопли привлекли внимание всех обитателей лагеря. Голоса сестер, их мужей и сыновей, а также слуг слились в один громкий гул.

Я обрадовалась, увидев, что Карим крепко схватил Шади за руку. Асад мрачно удерживал Тахера. Ахмед обеими руками поймал Рашида за пояс.

Нура тщетно пыталась перекричать всех.

Возвысив свой голос, насколько могла, я тоже старалась объяснить, что произошло.

— Изнасиловали беззащитную женщину! — кричала я снова и снова.

Казалось, никто, кроме Шади, меня не слышал. Наши глаза встретились. Взгляд, которым он меня окинул, был полон такого презрения, что я взвилась от ярости и стала искать тяжелую палку, чтобы дать как следует этому племяннику.

Громкий авторитетный голос Ахмеда наконец успокоил толпу:

— Тише! Замолчите все! — Оглядев людей, Ахмед сказал: — Вся семья сейчас же соберется в моем шатре.

Карим пошел к его шатру, таща за собой сопротивляющегося Шади.

Я поспешила за ним.

Тахани бежала рядом со мной:

— Султана, что случилось?

Я печально посмотрела на сестру. Тахани была замечательной матерью, и я знала, что она вырастила своих сыновей в уважении к женщинам. Тахани будет страшно расстроена, узнав, что Тахер участвовал в этом страшном насилии. Я обняла ее, но сказала просто:

— Тахани, мы попросим твоего сына все объяснить.

Тахани опустила глаза, страшась того, что ей придется узнать.

Дуния, проливая материнские слезы, шла рядом с Шади.

Али спокойно расспрашивал своего сына Рашида. Громкий голос моего брата вдруг перешел в крик от раздражения:

— И нас разбудили из-за такой ерунды?!

Ахмед сделал ему замечание:

— Пожалуйста, не надо обсуждать данное дело перед нашими слугами.

Я оглянулась. Наша любопытная прислуга шла на небольшом расстоянии за нами.

Как только мы вошли в шатер Ахмеда, снова поднялся шум, поскольку все говорили одновременно. Только после того, как Карим сердито рявкнул на всех, напоминая, что Ахмед — старший в нашей семье и поэтому заслуживает, чтобы его слушали, шум прекратился.