На горизонте горело зарево - Игорь Надежкин

неожиданно позвонил Павел Верстов, мой приятель из Воронежа, и сказал, что будет в городе проездом на одну ночь. Я был единственным, у кого он мог остановиться, поскольку Анохин еще был в Москве. Мне не очень-то хотелось возвращаться, но я был должен Верстову. Однажды мне довелось оказаться в Воронеже, где у меня украли все деньги. Верстов, заручившись лишь рекомендацией Анохина, с которым служил в армии, пустил меня переночевать и дал денег на обратный билет.

Вечером я позвонил Полине Буниной и сказал, что хочу зайти попрощаться. Она, помолчав немного, предложила: «Приходи через час». Голос ее показался мне расстроенным. Полина встретила меня на пороге в платье цвета морской волны. Волосы ее были аккуратно уложены, на губах краснела помада. От нее шел резкий запах духов.

— Матери нет дома. Если хочешь, можешь зайти, — произнесла она чуть растерянно, — я согласился, хотя уже понял, что не стоит этого делать.

Жила Полина в простой квартире, единственным достоинством которой была идеальная чистота. Все было вычищено и натерто до блеска, книги на полках расставлены по размеру и цвету, а скатерть на столе была так ослепительно бела, что резала глаз. Полина проводила меня на кухню.

— Ты голоден?

— Нет, спасибо, — но тарелка с жарким уже отправилась в микроволновую печь.

— У нас есть ликер, — передо мной оказалась бутылка и хрустальная рюмка.

Я не знал, что сказать. Полина тем временем стояла в стороне, тихая, взволнованная.

— Значит, завтра ты уезжаешь?

— После обеда.

— Надолго?

— Еще не знаю.

Я открыл ликер. Полина села напротив, склонив голову на бок. Она долго рассматривала меня, несколько раз вздохнула, приоткрыв губы, а потом вдруг села рядом со мной.

— Оставайся у меня на ночь, — робко сказала она. — Я долго думала… Я устала от одиночества. Ждала такого, как ты, что появится вдруг, а наутро уйдет и не нужно будет ничего объяснять и стыдиться.

Я смотрел на нее и думал о том, что мог бы остаться с ней здесь навсегда. Мы сыграли бы свадьбу в местном ресторане. Завели бы двоих детей. Я бы мог устроится на рудник и зарабатывать там неплохие по местным меркам деньги. Лет через пять построили бы свой дом и жили бы в нем, дожидаясь смиренно нищей старости. Я уговорил бы Анохина вернуться в городок. Мы бы дружили семьями и возможно он даже назвал бы в честь меня своего сына. А потом, проснувшись однажды утром, я залез бы на табурет и накинул бы на шею петлю, а Анохин объяснил бы своему сыну, почему люди убивают себя…

— Знаешь, мне уже пора, — сказал я Полине вставая из-за стола.

Не оглядываясь, я вышел на улицу. Косой дождь хлестал по лицу. Дома вокруг показались мне вдруг чужими. Тогда я понял, что уже никогда не смогу вернуться сюда.

Глава 9

В нужном мне направлении отходило всего два автобуса. Первый в 7:00, второй в 19:00. А поскольку проснулся я только к восьми, то решил выйти на трассу и поймать машину. Погода обещала быть тихой. В три часа дня, надев шерстяной свитер с высоким горлом, я вышел из дома. Первые пять километров прошел пешком, бодрый и хорошо отдохнувший. Шел по обочине, разглядывая ширь деревенских просторов. Потом меня подобрал старый водила на французском траке и подвез километров на шестьдесят. Ехал он молча, поминутно переключая станции на радиоприемнике, и лишь изредка говорил возмущенно: «Крутят ерунду целыми днями! Люди уже забыли, как звучат хорошие песни».

Высадил он меня у развилки, в поле. Место было не самое удачное, и мне снова пришлось идти пешком до ближайшей заправки. Покрутившись там около часа, я понял, что уехать оттуда мне не удастся, и решил двигаться дальше. Пройдя еще восемь километров, я решил свернуть с дороги и сделать привал, потому что уже смеркалось. Ноги мои уже еле шли, но я был счастлив. Наверное, не каждому дано понять то удовольствие, что испытывал я, уплетая фасоль вприкуску с сыром и усевшись поближе к огню. В последнее время мне нечасто удавалось выбраться из города, и я ужасно скучал по ощущению вольности, которое давала дорога. Мне было приятно оказаться здесь и смотреть, как в небе загораются звезды.

Когда я докуривал сигарету, собираясь снова выйти на трассу, в кустах вдруг послышался шорох. Я вскочил на ноги, но со света не мог ничего разглядеть в темноте и, сам того не заметив, достал из кармана нож. Когда глаза мои немного привыкли, я различил силуэт. Ко мне шел мужчина, довольно крупный. Я взглянул на обочину. Припаркованных машин не было. Тут послышался хриплый голос: «Можно погреться?». Мужчина настойчиво шел ко мне. Он был в черных брюках, летних туфлях и новом пальто, с правой рукой, перемотанной грязным бинтом. Подойдя ко мне, он замер, заметив нож, и медленно вытянул руки перед собой.

— Эй! Я просто хотел погреться! — в глазах его трепетал ужас.

— Я не собираюсь ничего с тобой делать, — успокоил его я.

Мы настороженно сели друг напротив друга.

— Я сам из Украины, — неуверенно начал мужчина. — Ездил в Подмосковье на заработки. Два месяца проработал на стройке, но нам так и не заплатили. Теперь вот думаю, как вернуться домой. — Он впился взглядом в банку фасоли.

— Ты голоден?

— С утра ничего не ел, — я отдал ему банку. — Я Слава.

— Женя.

— Моего брата звали Женей. Умер год назад от инсульта, — мужчина протянул руки к костру. — Ты не против, если я немного с тобой посижу?

— Так ты уже сел, — мы оба немного расслабились.

— Представляешь, — Слава поднял перебинтованную руку. — Позавчера был в деревне под Курском. Искал, что поесть. Одна бабка впустила меня переночевать, а я ей за это забор поправил. Накормила меня, помыться дала. А утром пришел ее сын и начал орать. Вытащил меня из дому и избил. Рука-то, похоже сломана. Хорошо хоть деньги не забрал, — мужчина приятельски улыбался.

— Ну, и где твои деньги?

— Так выпить нужно было.

И тут я смекнул, что к чему. Никуда он не ехал, а чистые вещи где-то украл. Я сунул руку в карман и крепко сжал нож в ладони. Пока Слава доедал фасоль, я поспешно стал складывать вещи в сумку.

— Пойду, — сказал я, закинув рюкзак на плечо. — До ночи нужно в город добраться.

— Так, может, вместе пойдем?

— Сам доберусь.

— Поодиночке опасно, — Слава попытался привстать. Я вытащил нож.

— Лучше сиди и грейся.

Я пошел на обочину, то и дело оглядываясь, не увязался ли он за мной.