Падающие в небеса - Азарий Лапидус

Вместе с Липсицем со своих мест поднялись и двое, сидевших за соседним столиком. Официанты, решив, что посетители наконец собрались уходить, приглушили свет в зале, но Сапожников по-прежнему оставался на месте. Он не успел донести до Моти самое главное: что любит его дочь по-настоящему.

В это время дверь ресторана раскрылась, и в ее проеме на фоне ярко горящего света, прожектором бьющего из лобби гостиницы, показалась потрясающая женская фигура. Разглядеть лицо женщины было невозможно. Она застыла на пороге и смотрела на стоявших людей. Убедившись в том, что ей нужно именно сюда, дама прошла внутрь, и тут все узнали вошедшую.

– Софи! – воскликнул Липсиц, не сумев скрыть своего удивления.

– Да, это я.

– Как ты меня нашла?

– Очень просто. Ты же никогда не умел врать, папа. Не получилось у тебя и сейчас. Сказав, что ты едешь на встречу со шведом в аэропорт, ты мог обмануть меня наполовину. Обзвонив гостиницы, расположенные в аэропорту, и не найдя там шведа, к которому ты якобы поехал, я решила объехать рестораны и уже в первом натолкнулась на вашу теплую компанию. – Софи обвела всех присутствовавших взглядом: – Здрасьте!

Авдеев и Сапожников ответили, при этом Михаил Петрович встал, широко расставив ноги, как будто опасаясь, что в противном случае рухнет на пол.

Софи явно нервничала, ее пальцы дрожали, а в глазах стояли слезы. Остановив взгляд на Сапожникове, она несколько секунд пристально смотрела на него, а потом отвернулась в сторону.

Тишину нарушил Липсиц:

– Зачем ты сюда пришла?

Было видно, что каждое слово дается ему с трудом.

– Хотела увидеть, с кем ты встречаешься.

– Ты же догадывалась!

– Да. – Софи посмотрела на Авдеева.

Липсиц, даже в столь сложной ситуации не потерявший чувства собственного достоинства, поймав взгляд дочери, представил незнакомого ей человека:

– Мой одноклассник – Антон Авдеев. Мы когда-то очень дружили.

– Да, я помню, ты рассказывал.

Очевидно, назвав только имя и фамилию Авдеева и не сказав, какую организацию тот представляет, Липсиц по-прежнему не собирался вводить дочь в курс разворачивающихся этим вечером событий.

– Так у вас здесь секретная встреча одноклассников? – спросила Софи.

– Что-то типа того, – с улыбкой ответил Липсиц.

Все это время Софи разговаривала только с отцом, не поворачивая головы в сторону Сапожникова, вдруг она резко перевела на него взгляд и пристально посмотрела ему в глаза. Софи до конца не могла объяснить себе, почему она оказалась здесь. Ее любовь к отцу была фанатичной, но сколько раз он уезжал поздно из дома, и у нее не возникало ни малейшего желания проследовать за ним. Сейчас же она кинулась разыскивать место встречи, интуитивно почувствовав, что это связано с Сапожниковым. Так и оказалось, и в данное мгновение Софи окончательно поняла, что именно в нем причина ее нахождения в этом ресторане, а не в отце, как она сама себе говорила.

– Ты ничего не хочешь мне сказать? – задала вопрос Софи.

– Хочу! – ответил Михаил Петрович.

Липсиц, тонко чувствовавший состояние дочери, не хотел допускать никакого диалога между ней и Сапожниковым, особенно в присутствии посторонних, коим он считал Авдеева.

Поэтому через силу Липсиц произнес:

– Давай лучше я тебе расскажу историю. Она может оказаться длинной, поэтому предлагаю присесть. А официантов попрошу принести для тебя воды. Еще кто-нибудь хочет пить?

Было заметно, что Липсиц сильно нервничает. Он положил руки на стол, сложил ладони, как при католической молитве. Большие пальцы дрожали, и Липсиц всячески хотел успокоить дрожь, расцепляя руки, а потом вновь их соединяя. Именно сейчас наступала кульминация, тот разговор, которого хотел, но не смог избежать Мотя, защищая себя и свою семью. Тем не менее он считал, что для Софи будет лучше, если она услышит это от него, чем от кого-либо другого.

Официант принес большую бутылку воды «Сан пеллегрино», четыре стакана и приготовился разливать, но Липсиц поблагодарил его, сказав, что сделает сам, – он не хотел терять времени, решившись рассказать все, что так долго скрывал.

– Итак, Софушка, начну издалека. Жили-были три товарища. Было это очень давно, и были они в ту пору еще совсем юными людьми, с присущим их возрасту максимализмом. Конечно, росли они не совсем бездумными революционерами, а талантливыми рациональными ребятами. Мечтали они об идеальном мире, хотя знали, что так бывает только в сказках. Но в отличие от сказочных персонажей, где один умный, второй работящий, а третий – дурак, в моей истории все трое были умными и работящими. Кстати, все действующие лица моей сказки сидят перед тобой.

Софи с нескрываемым интересом посмотрела на отца и сидящих с ним рядом мужчин. Как будто до нее только что начало доходить, какая длинная и непростая история связывает этих людей.

– Никаких клятв мы друг другу не давали, но предполагали, что идеалы юности смогут быть девизом наших отношений на все времена. Сложно я сформулировал? – Липсиц смотрел только на Софи, как будто других участников беседы не существовало.

– Нет, я со своими одноклассниками точно так же рассуждала.

– Это нормальный человеческий подход. Любой другой является аномалией, хотя на нашей планете в последнее время все становится с ног на голову, и то, что еще вчера было правилом, сегодня превращается в исключение.