То ли свет, то ли тьма - Рустем Юнусов

– Как бы не возникли проблемы.

– Я ей сказал: сядешь за средний стол, а у нее заиграло – захотелось сдавать мужикам, – ответил секретарь.

– Пожалуйста, отвечайте, – обратился я к студентке.

По лицу студентки пробегает сложная гамма чувств, а затем она, без обиняков, говорит:

– Забыла.

– Тогда ответьте на простейший вопрос: при каких заболеваниях увеличивается печень?

Студентка обиженно смотрит на меня. Она ожидала, что мы ее поначалу будем расспрашивать, как это не раз на экзаменах бывало, о ее личной жизни: казанская ли она или же откуда-то приехала? Каким специалистом она желает быть? В какой клинике будет работать? Медики ли у нее родители? Успела ли она создать за студенческие годы семью? А мы, сухари, задаем ей совсем не те вопросы.

– Так почему же вы молчите? – спрашиваю я.

– Я так не могу.

– В каком смысле?

– Пока у меня мысли соберутся, слова разбегаются, а то мысли соберу, слов не найду.

– Довольно оригинально. Вы, надо полагать и ситуационную задачу не решили?

Студентка, не поднимая глаз, обиженно промолчала.

– Не будем тратить время. Отвечайте на билет по хирургии.

Пока студентка пыталась ответить на вопросы по терапии, хирург и акушер-гинеколог, внимательно приглядываясь к студентке, слышали, как она отвечает, и уже имели представление о том, насколько она сведуща в медицине.

– «Острая кишечная непроходимость», – прочитала студентка вопрос, вскинула глаза на хирурга, взяла тонкими ухоженными пальцами, которые были украшены двумя красивыми перстнями, билет, положила его перед ним и потупила глаза.

– Я вас слушаю, – сказал экзаменатор-хирург и посмотрел на нее с прищуром.

Она выдержала паузу, затем вновь посмотрела на него, словно на карточного игрока, который играет с ней не по правилам.

– Острая кишечная непроходимость, ну, это когда нужно оперировать, – кокетливо сказала она и, глядя на нас, вильнула взглядом.

– Прежде чем оперировать, острую кишечную непроходимость нужно еще диагностировать. Перечислите причины, которые могут привести к этой катастрофе, а также симптомы острой кишечной непроходимости, – озадачил студентку хирург и со значением посмотрел на меня, затем на акушера-гинеколога.

Мы же к тому, как студентка сдает хирургию, внимательно прислушивались. При этом каждый из нас думал о «мохнатой руке», которая проталкивала студентку с курса на курс. Интересно было знать, чья она протеже. Об этом на лбу у студентки не было написано.

– Причины… Мне нужно подумать.

– Пожалуйста, мы ждем. Если затрудняетесь с ответом, решите ситуационную задачку.

– Это эту, – студентка небрежно взяла проштампованный листок с текстом задачки и стала читать.

– Совсем не трудная задачка, – заметил хирург.

Студентка читала, но по выражению ее лица было видно, что мысли ее находятся где-то далеко от задачки.

– Вы готовы отвечать? – через несколько минут спросил хирург.

– Разве что с вашей помощью.

– Работая врачом, вы тоже будете постоянно ждать подсказку!

– А я не буду работать простым врачом.

– Зачем же вы учились, занимали место в университете?

– Я буду косметологом.

– Косметолог делает сложные пластические операции, а для этого нужно знать основы хирургии.

– Не будем загадывать. Косметология еще мне должна понравиться. Но в принципе я планирую пройти в Москве по косметологии платные курсы.

– Не буду вам больше докучать. Отвечайте акушерство с гинекологией, – сказал хирург.

– Косметология еще в будущем, а сейчас, будьте добры, ответьте по билету на вопрос: каковы показания к кесареву сечению? – спросил студентку акушер-гинеколог.

– Вопрос, конечно, не гламурный, – на лице студентки появилась усмешка.

– Что вы понимаете под кесаревым сечением?

– Это когда ребенка…

– Мы говорим не ребенка, а плод.

– Это когда плод достают из живота.

– И каким же это образом?

– Режут живот. Да это, к вашему сведению, каждый знает.

– В каких случаях вы пойдете на кесарево сечение? Пожалуйста, конкретно, по пунктам.

– Когда женщина…

– Мы говорим роженица.

– Когда роженица не может родить.

– То, что вы говорите, действительно знает каждый, даже без медицинского образования.

– Показания к кесареву сечению, – неторопливо произносит студентка, как бы рассуждая сама с собой.

– Пожалуйста, конкретно.

Возникла пауза, во время которой студентка то смотрела на меня, то на хирурга, то на акушера-гинеколога и как бы хотела сказать: «Ну, все равно же вы мне не поставите двойку. А раз так, то и нечего разыгрывать принципиальность».

– Как решить задачку, вы тоже не знаете? – спросил студентку акушер-гинеколог.

Студентка, словно думая о чем-то более важном, снисходительно посмотрела на него.

– Тогда мы вас больше не задерживаем, – сказал акушер-гинеколог.

Студентка, не глядя на нас, встала и, словно француженка, покачивая станом, покинула лекционный зал.

Пока студентка нам отвечала, заместитель декана не упускал из вида наш стол. «Она, судя по всему, отвечая, плавает, – думал он, но когда увидел, как студентка, высоко неся голову, вышла из зала, то на время успокоился. «Если бы они решили поставить студентке двойки, то со мной бы посоветовались», – подумал про нас он.

– Ну, что будем ставить? – обратился к хирургу и ко мне акушер-гинеколог.

Мы обменялись взглядами с пониманием того, что кто-то на этой студентке греет руки, и, словно кукловод, дергает нас за невидимые ниточки.

– Ставим двойку, а то мы сами себя не будем уважать, – сказал я, проставил по терапии неуд и положил экзаменационную ведомость перед хирургом.

Хирург недолюбливал заместителя декана, считал, что он в вопросе вытягивания за уши слабых студентов перегибает палку и тоже поставил двойку.

– С виду вся из себя, а по сути кукла, – сказал акушер-гинеколог, подумал несколько секунд, вывел в экзаменационной ведомости твердой рукой жирную двойку и при этом добавил: – То, что мы ее завалили – это еще ничего не значит. Будем ждать дальнейших событий.

Заместитель декана был опытный, хитрый лис. Незаметно подсматривая за нами, в то время как мы обсуждали оценку, он заподозрил неладное, подошел к нашему столу и заглянул в экзаменационную ведомость. Когда он увидел три двойки, то у него вытянулось лицо.