У кромки воды - Сара Груэн

– Когда в следующий раз колоть?

– Почти через четыре часа. Я уколю чуть раньше, чтобы боль опередить. Так лучше, чем потом ее нагонять.

Когда он сел на место, я задумалась, не по собственному ли опыту он знает.

– Что будет с Рори? – спросила я.

– Кто знает. Но вот что я вам точно скажу: к ней он больше и пальцем не притронется.

В его ярких голубых глазах плясал огонь, и я понимала, что Мэг навсегда избавилась от Рори, даже если ей самой этого и не хотелось.

В эту ночь столько всего произошло, что сложно было поверить, что Эллис так и заперт у себя, а возможно, и привязан к кровати. Мне хотелось подползти по полу к Энгусу и все ему рассказать. Хотелось оказаться у него в объятиях и обвить его руками. Хотелось чувствовать, как бежит по его жилам кровь, когда он пообещает меня защитить, потому что я бы ему поверила.

Едва разбудив Мэг в третий раз, мы услышали внизу Анну.

Энгус поднялся.

– Ну, я, наверное, пойду, расскажу ей, что тут было. Потом мне надо ненадолго уйти, есть кое-какие дела.

Через пару минут Анна примчалась наверх. Увидев Мэг, она расплакалась. Я обежала кровать и обняла Анну.

– Это зло, Мэдди, вот что это такое, – говорила она, плача мне в плечо. – Чистое зло. Что за чудовище могло такое сотворить? Да еще с нашей бедной, милой Мэг. Мэг, у которой в целом свете никого родных.

– Не знаю, – беспомощно ответила я. – Правда не знаю.

Когда Анна успокоилась достаточно, чтобы выслушать и запомнить предписания врача, я пошла немножко поспать.

Идя по коридору, я заметила, что моя дверь слегка приоткрыта. Я торопилась, когда брала одеяло, но то, что за дверью виднелся дневной свет, заставило меня остановиться. Я точно помнила, как ставила на место раму после того, как послушала, что происходит на танцах.

Я подкралась к двери и легонько ее толкнула.

В моей комнате все было вверх дном. Ящики комода были выдвинуты и пусты, верхний вообще лежал на полу. Все, что я в них держала, – штанишки, комбинации, ночные рубашки, чулки и книги, – было раскидано по комнате. Мои платья, брюки и свитера были выброшены из шкафа, а сундуки и чемоданы, которые я хранила в его глубине, валялись снаружи, открытые и перевернутые. Разорена была даже моя косметичка, а потом ее швырнули на пол с такой силой, что одна из бронзовых застежек торчала в сторону, как сломанное крыло.

Кто-то коснулся моего плеча. Я резко обернулась и прижалась к стене.

Разумеется, это оказался Эллис. Лицо у него было осунувшееся и желтоватое. Красные глаза смотрели, казалось, примирительно и даже заботливо.

– Мэдди? – сказал он, чуть подвигаясь вперед и склоняя голову набок.

Он растянул запекшиеся губы в улыбке.

– Что ты сделала с таблетками, Мэдди?

Мысли заметались, но я не могла утаить, что сделала. Не могла наколдовать новые таблетки.

– Я смыла их в унитаз, – сказала я.

Его вкрадчивое поведение мгновенно сменилось яростью.

– Что? Когда?

– Не помню. Какое-то время назад.

– Что на тебя нашло, что ты сотворила такую глупость? Господи!

– Ты на меня нашел, – ответила я.

Он опешил.

– Боже мой. Боже мой, – произнес он себе под нос.

Провел дрожащей рукой по волосам и начал судорожно глотать воздух.

Я сделала шаг в сторону, прижав руки к стене и пытаясь отыскать дверь. Мои пальцы нащупали край дверного проема и обхватили его.

Эллис резко поднял глаза и пораженно уставился на меня.

– Что с тобой происходит, Мэдди? Когда ты вознамерилась меня уничтожить?

Я открыла рот, но не нашлась с ответом.

Эллис повернулся и направился по коридору, плутая из стороны в сторону и втыкаясь в стену, когда у него подгибались ноги.

Я проскользнула в комнату и заперла дверь. Потом рухнула на кровать и мгновенно провалилась в глубокий сон без сновидений.

Когда я проснулась и поняла, что прошло почти девять часов, то бросилась обратно в комнату Мэг. Время, когда Анна обычно возвращалась на хутор, давно прошло, и близился час, когда начнут прибывать голодные посетители.

Анна сидела, свернувшись в кресле и накрывшись моим одеялом, как я раньше. Я остановилась у постели Мэг, посмотрела на ее израненное лицо.

– Как она? – прошептала я.

– Энгус ей только что обезболивающее дал, так что она опять заснула. Он говорит, ее больше не надо будить. А еще, такая незадача, говорит, что, когда она проснется, ей надо будет глубоко подышать и покашлять.

Я села на пол рядом с креслом, вытянула ноги и скрестила лодыжки.

– Прости, что я так долго спала. Теперь я могу тебя сменить. Кто-нибудь позаботился об обеде?

– Нет нужды. Энгус повесил на дверь объявление: «Закрыто по причине болезни». Болезни, боже ты мой!

Я могла только покачать головой.

Анна вздохнула:

– Наверное, дело совсем плохо, раз доктор ей касторки не дал. Он всегда первым делом касторки дает. И что-то я укрепляющего не вижу – он всегда укрепляющее оставляет. Как она поправится без укрепляющего?

Анна посмотрела на меня, словно я должна была знать. Когда я подняла руки, давая понять, что не знаю, она снова вздохнула.

– Рона внизу суп затеяла, и Mhàthair наверняка сейчас свои отвары готовит, но Энгус говорит, ей нельзя ничего давать, пока доктор Маклин не позволит.

С кровати послышался тихий стон. Мы вскочили.

Мэг беспокойно заворочалась под одеялом. Анна выжала тряпку и вытерла лоб Мэг, потом смазала ее губы чем-то из маленькой баночки.

– Ланолин, – прошептала Анна. – Этого у нас тут хватает. Одна беда, от него слегка овцой попахиваешь.

Мэг опять затихла. Мы с Анной вернулись на место и уставились в огонь. Движение пламени завораживало.

Наконец Анна нарушила молчание:

– Тебе не холодно? Возьми одеяло!

– Нет, спасибо, все в порядке. Тут как в печке. Мне, по-моему, не было так тепло с тех пор, как я приехала в Шотландию.

– Наверное, у тебя в Америке дома-то теплынь.

– По погоде как минимум, – ответила я.

Анна искоса взглянула на меня:

– У тебя все хорошо? А то я слышала, глухой бы услышал, какой тут был скандал, когда твой муж кричал и на ходу падал.

– Нет, не все хорошо, – сказала я. – Вообще-то все отвратительно.

Почти минуту Анна выжидающе на меня посматривала, потом сдалась:

– Не то чтобы я хотела нос не в свое дело совать, но иногда выговоришься – и легче.