Прежде чем я упаду - Лорен Оливер

Элоди даже ухом не ведет; она слишком занята Стивом Маффином. Но Элли оборачивается, улыбается, вопит: «Привет, крошка!» — и салютует пустой бутылкой из-под водки.

— Если встретишь Джулиет, — подает она голос, — поинтересуйся, куда она дела остатки моей выпивки!

Они с Линдси в восторге от шутки.

— Соорудила коктейль «Психотини»! — дурачится Линдси.

Я опоздала. Мне становится дурно. Снова накатывает злоба на Линдси.

— Лучшую подругу? — повторяю я. — Забавно. А я думала, это ты была сюси-пуси с Джулиет.

С Линдси слетает все веселье.

— Ты о чем?

— Друзья детства. Лучшие подруги. Не разлей вода.

Линдси пытается меня перебить, но я не даю и продолжаю:

— Я видела снимки. Мне любопытно, что между вами случилось. Она услышала, как ты пукаешь? Увидела, как сморкаешься? Обнаружила, что знаменитая Линдси Эджкомб неидеальна? Что такого ужасного она натворила?

Какое-то время Линдси открывает и закрывает рот, затем яростно шепчет:

— Она чудачка.

В ее глазах мелькает незнакомое, не вполне понятное выражение.

— Какая разница?

Мне нужно найти Джулиет Сиху.

Я продираюсь вниз, не обращая внимания на то, что меня зовут по имени и хлопают по плечу. Кругом перешептываются насчет того, что я появилась на людях в таком виде, будто собиралась лечь спать — что, собственно, чистая правда. Если поспешу, я еще успею перехватить Джулиет на обратном пути. Она должна была где-то оставить машину. Наверное, ей загородили дорогу. Нужно не меньше часа, чтобы заставить людей переставить автомобили (если вообще удастся убедить кого-нибудь помочь, в чем я лично сомневаюсь), а пешком идти еще дольше.

К счастью, я спускаюсь на первый этаж, не наткнувшись на Роба. Меньше всего мне хочется объясняться с ним. У входа стоит кучка десятиклассниц с испуганным и более или менее трезвым видом. Я бросаюсь к ним с вопросом:

— Джулиет Сиху не видели?

Они тупо на меня смотрят. Я вздыхаю, проглотив разочарование.

— Светлые волосы, голубые глаза, высокая.

Они продолжают безучастно смотреть. До меня доходит, что я толком не могу ее описать. «Неудачница», — чуть не говорю я. Сказала бы еще три дня назад. Но сегодня не получается.

— Хорошенькая, — пробую я слово на вкус; не срабатывает, и я сжимаю кулаки. — Возможно, насквозь мокрая.

Наконец лица девушек озаряются пониманием.

— В ванной, — указывает одна из них на небольшую нишу перед кухней.

У закрытой двери уже выстроилась очередь. Кто-то подпрыгивает на месте, скрестив ноги. Кто-то молотит в дверь. Кто-то указывает на часы и раздраженно ругается.

— Она уже двадцать минут там торчит, — возмущается десятиклассница.

Желудок скручивает узлом; меня чуть не выворачивает прямо на месте.

В ванных есть таблетки. В ванных есть лезвия. Люди запираются в ванных, когда хотят натворить дел, например, заняться сексом или сблевать. Или совершить самоубийство.

Так не должно быть. Я должна спасти тебя. Я пробиваюсь к ванной, расталкивая локтями толпу.

— Отойди, — приказываю я Джоанн Полерно, и та немедленно опускает руку и шагает в сторону.

Прислонившись ухом к двери, я прислушиваюсь к звукам плача или рвоты. Тихо. Желудок совершает очередной кульбит. С другой стороны, почти ничего не слышно из-за гремящей музыки.

— Джулиет? Все в порядке? — окликаю я, стуча в дверь.

— Может, уснула? — предполагает Крисси Уокер.

Я бросаю на нее выразительный взгляд. Надеюсь, до нее доходит вся глупость и бесполезность подобного замечания.

Затем снова стучусь, прижимаясь щекой к двери. Сложно разобрать, доносится ли изнутри слабый стон — в тот же миг музыка начинает реветь еще громче, заглушая все остальное. Но я представляю, как Джулиет умирает на полу, совсем рядом, запястья искромсаны, повсюду кровь…

— Позови Кента, — распоряжаюсь я, глубоко втягивая воздух.

— Кого? — не понимает Джоанн.

— Я хочу писать, — подпрыгивает на месте Рейчел.

— Кента Макфуллера. Немедленно. А ну быстро! — рявкаю я на Джоанн.

Она удивленно смотрит, но убегает в коридор. Каждая секунда кажется вечностью. Впервые в жизни я по-настоящему понимаю слова Эйнштейна об относительности; время изгибается и растягивается, словно сделано из жевательного мармелада.

— Ты-то чего суетишься? — достаточно громко ворчит Рейчел.

Мне слышно, но я не отвечаю. Если честно, я не знаю ответа. Я должна спасти Джулиет — я чувствую. Это мой добрый поступок. Я должна спасти себя.

Вот только кто я после этого? Лучше или хуже, чем тот, кто не делает ничего? Я отгоняю неприятную мысль.

Возвращается Джоанн с Кентом на буксире. Он кажется встревоженным и морщит лоб под лохматой каштановой челкой, падающей на глаза. У меня внутри все переворачивается. Вчера мы сидели в темной комнате всего в паре дюймов друг от друга, так близко, что я ощущала поразительный жар его кожи.

— Сэм. — Он наклоняется, берет меня за запястье и заглядывает глубоко в глаза. — Ты в порядке?

Я настолько не ожидала этого прикосновения, что отшатываюсь, совсем чуть-чуть, но Кент отнимает руку. Сложно объяснить, но внутри у меня разверзается пустота.

— Все нормально, — откликаюсь я, прекрасно понимая, что представляю собой на редкость нелепое зрелище: растрепанные волосы, треники.

Он, напротив, очень собран. В его клетчатых кроссовках и свободных, низко посаженных хаки есть что-то неряшливо-милое; рукава рубашки закатаны, демонстрируя загар, приобретенный бог знает где. Уж точно не в Риджвью в последние полгода.

Кент кажется озадаченным.

— Джоанн уверяет, что я нужен тебе.

— Ты нужен мне. — Получается странно и страстно, и я отчаянно заливаюсь краской. — В смысле, не лично ты. Просто мне нужно…

Я делаю глубокий вдох. В глазах Кента вспыхивает искра, и это очень отвлекает.

— Я беспокоюсь из-за того, что Джулиет Сиха заперлась в ванной.

В тот же миг я морщусь. Звучит глупо. Сейчас он заявит, что я рехнулась. В конце концов, он не знает того, что знаю я.

Искра гаснет, и его лицо становится серьезным. Он шагает мне за спину и пытается открыть дверь, затем на мгновение замирает в раздумьях. Он не говорит, что я рехнулась, страдаю паранойей и тому подобное.

— Ключа нет, — спокойно произносит он. — Могу попробовать вскрыть замок. Если придется, выломаем дверь.

— Пойду пописаю наверху, — сообщает Рейчел, разворачивается на каблуках и, покачиваясь, уходит прочь.