Карьера - Дуглас Кеннеди

Согласись, Нед: изложенный мной сценарий окажется просто музыкой для ушей прокурора фейрфилдского округа. Тебя не только видели на месте преступления — у тебя, в довершение всего, еще имеется и мотив. К тому же ты сел в поезд через пять минут после убийства. Наверняка тебя заметил кондуктор. И готов поспорить, в вагоне сидела парочка пассажиров, способных идентифицировать тебя на опознании.

Я почувствовал очередной прилив тошноты, но рвать было уже нечем.

— И я знаю, что на допросе ты наверняка попытаешься придумать, будто работаешь на Баллентайна, что мы якобы владеем фондом «Эскалибур».

Ну так вот: нет совершенно никаких документов, подтверждающих, что мы тебя нанимали, а фонд, как я тебе говорил, поделен между тремя оффшорными компаниями.

Конечно, мы платим налоги с дохода фонда, мы же, в конце концов, законопослушные граждане, но холдинг имеет такую структуру, что по документам его связь с «Баллентайн Индастриз» проследить невозможно.

Собственно говоря, личность фактического владельца компании совершенно не поддается идентификации. К тому же подобная информация конфиденциальна, согласно законодательству США.

Так что мы, Нед, как видишь, чисты, а ты… ты — убийца.

Я ударил Джерри. Открытым запястьем правой. Попал прямо в нос. Он завалился на бок, прикрывая руками лицо.

Я подхватил тяжелую стеклянную пепельницу и приготовился обрушить на него.

— Ну, давай, — подзуживал Джерри, — сядешь за двойное убийство.

Я замер на месте, с пепельницей, поднятой над головой.

Затем бросил ее на диван. Следом обессиленно опустился на подушки и сам.

Джерри поднялся с пола, пошел на кухню, открыл холодильник, завернул кубики льда в полотенце для посуды и прижал к окровавленному носу.

— Глупо, Аллен, — произнес он. — Крайне глупо.

Я заставил себя встать с дивана:

— Я ухожу.

— К сожалению, никуда ты не пойдешь. А уйдешь, так полиция быстро узнает, кого искать.

Я промолчал.

Джерри отнял лед от носа, изучил кровь на полотенце, пожал плечами и швырнул тряпку в раковину.

— Даже ударить как следует не можешь, — произнес он.

— Чего ты хочешь?

— Чего хочу? Ничего, Аллен. Только твоей верности. Поскольку описанные мной события будут иметь место лишь в случае, если выкинешь какую-нибудь глупость. Например, проболтаешься газетчикам. Или удерешь. Или попробуешь уволиться.

— Полиция вычислит меня очень скоро.

— Ни за что. Конечно, в газетах примутся шуметь о том, что с Петерсоном видели еще кого-то. Но откуда полицейским знать, что с покойным был ты — если только им не настучат? Я это вот к чему: когда ты в последний раз виделся с Петерсоном, прежде чем встретился с ним на приеме у СОФТУСА?

— Накануне Рождества.

— Вот именно. В общем, даже если по какой-то случайности тебя и вспомнят, я помогу с алиби. Конечно ваш с Петерсоном спор в «Паркер Меридиан» заметили. Но в ночь его смерти ты уехал из города по делам.

— И как я смогу это доказать?

— Дай мне свою кредитку, — попросил Джерри и, заметив мое замешательство, рявкнул: — БЫСТРО!

Порывшись в бумажнике, я протянул единственную действующую карту — «Мастер-Кард».

— Тебе пришлось на день улететь в Майами, по делам фонда. Ты жил в доме Виктора Романо…

— Кто это?

— Один из первых инвесторов. Друг Баллентайна. В общем, он за тебя поручится. Завтра к этому же времени получу по твоей кредитке билет на рейс «Нью-Йорк-Майами», на твое имя. Заодно организую аренду машины, чтобы все полностью совпало.

— Разве это не противозаконно?

— Только если поймают. А тебя не поймают, поверь. Потому что у тебя окажутся подтверждающие документы.

— Как, черт подери, ты все устроишь?

— Есть знакомые.

— Не сомневаюсь.

Тон последней фразы Шуберту не понравился:

— Так тебе нужно алиби или нет?

— Мне нужно просто выпутаться из происшествия..

— Ну, на это даже не надейся. Так что единственный способ выкрутиться для тебя — заручиться надежным алиби.

— Знаешь, даже если алиби проработать, все равно это так просто не сойдет. Копы наверняка станут допрашивать секретаршу Петерсона. И узнают, что с ним ужинал я.

— Не узнают.

— Но ведь Пегги звонила в офис, чтобы договориться об ужине!

— Ну, вообще-то я позвонил ему лично.

— Но Петерсон наверняка рассказал секретарше о назначенной встрече! Или пометил время в ежедневнике…

— Поверь мне, никаких записей нет.

— Ты не можешь знать наверняка…

— Могу. Потому что Петерсон точно не хотел, чтобы кто-нибудь узнал о вашем ужине.

— Джерри, перестань, мать твою, говорить загадками. С какой стати ему держать нашу встречу в тайне?!

— Не твое дело.

— Нет, мое! Это мою задницу подставили!

— Нед, до тех пор, пока ты снова не поужинаешь в «Хъятт-Редженси», у тебя не возникнет проблем. Никто и никогда не свяжет твое имя со случившимся, а даже если что-то и заподозрят, хотя это и маловероятно, — что ж, у тебя на такой случай есть алиби в Майами. Так что, как видишь, все чисто. Вообще-то на твоем месте я бы пошел и отпраздновал удачу. Купи себе новый костюм. Я слышал, у «Армани» рапродажа…

— Как, черт подери, ты можешь стоять здесь и шутить со мной о покупке нового костюма после того, как дал добро на мокрое дело?!

— Тс-с-с. Как сказал однажды великий Рональд Рейган — «ну вот, опять вы за старое». Ладно, попытаюсь объяснить. Возникла проблема, и мистер Тед Петерсон пытался навредить фонду, а тем самым — и репутации мистера Баллентайна. Похоже, что личные финансовые проблемы покойного столь обострились, что у него не осталось иного выхода, кроме как прибегнуть к шантажу. Стал угрожать, говорить, что распространит фальшивую информацию об «Эскалибуре», если ему не пообещают существенного откупа.

Хотелось сказать: «Информацию о том, что фонд — афера?» Но я смолчал. Быть может, знание — действительно сила… но оно же может и существенно навредить здоровью.

— И хотя его пресловутые данные о фонде оказались полнейшей чепухой, факт остается фактом: грязь липнет, уж это-то мистер Баллентайн знает как никто другой. Если бы Петерсон прибег к шантажу, этот засранец поставил бы под угрозу все, что только связано с «Баллентайн Индастриз», в том числе и твою работу.

Стал бы он действительно нас шантажировать? Вряд ли. Но если ты читал «Зону успеха», наверняка знаешь, что одна из величайших деловых стратагем Баллентайна гласит: «Сомнение порождает тревогу Так что нанеси удар первым и перекрой все пути к сомнению». Так я и поступил. Нанес Петерсону первый удар. А затем перекрыл все пути к сомнению насчет тебя, заручившись твоей верностью.