До встречи с тобой - Джоджо Мойес

Трагическая ирония заключалась в том, что я даже не могла выспаться в квартире Патрика. Не знаю, в чем было дело, но если я ночевала у него, то приходила на работу с таким чувством, будто говорю через стеклянный кувшин, а под глазами у меня темнели круги. Я начала небрежно замазывать их консилером — своего рода косметический ремонт.

— Что происходит, Кларк? — спросил Уилл.

Я открыла глаза. Он сидел совсем рядом, склонив голову набок и наблюдая за мной. Похоже, это продолжалось уже долго. Я машинально поднесла руку ко рту, чтобы проверить, не текут ли слюни.

От фильма, который я должна была смотреть, остались только медленно плывущие титры.

— Ничего. Извините. Просто здесь очень тепло. — Я выпрямила спину.

— Вы заснули уже второй раз за три дня. — Уилл изучал мое лицо. — И выглядите просто ужасно.

И я ему рассказала. Рассказала о своей сестре, о том, кто где должен спать, и о том, как я не хочу поднимать шум, поскольку каждый раз, глядя на папу, вижу плохо скрытое отчаяние, оттого что он не может даже обеспечить своей семье дом, в котором мы все поместимся.

— Он до сих пор ничего не нашел?

— Ничего. Наверное, дело в возрасте. Но мы об этом не говорим. Это… — пожала я плечами, — слишком неловко для всех.

Мы дождались конца фильма, я подошла к проигрывателю, вынула диск и положила обратно в коробку. Почему-то мне казалось, что не стоило говорить Уиллу о своих проблемах. Они выглядели постыдно банальными по сравнению с его бедами.

— Я привыкну, — добавила я. — Все будет хорошо. Правда.

Уилл погрузился в размышления. Я вымыла руки и включила ему компьютер. Когда я принесла ему попить, он развернул свое кресло ко мне.

— Все просто, — сказал он, как будто продолжая разговор. — По выходным вы можете оставаться здесь. Одна из комнат пустует, а так от нее будет прок.

— Нет, не могу. — Я остановилась со стаканчиком в руке.

— Почему нет? Я не собираюсь оплачивать вам сверхурочные.

— Но что подумает ваша мама? — Я поставила стаканчик в держатель.

— Понятия не имею. — Наверное, я казалась встревоженной, поскольку он добавил: — Все в порядке. Я совершенно безопасен.

— Что?

— Если вы заподозрите, что я злодейски замышляю вас соблазнить, можете просто выдернуть мой штепсель.

— Смешно.

— Я серьезно. Подумайте об этом. Хотя бы как о запасном варианте. Все может измениться быстрее, чем вы думаете. Ваша сестра может решить, что вовсе не желает проводить дома все выходные. Или познакомится с парнем. Мир не стоит на месте.

«А вас, возможно, через два месяца уже не будет», — мысленно добавила я и тут же возненавидела себя за это.

— Одного я не пойму. — Уилл направился к двери. — Почему Бегун не предложил вам свою квартиру?

— Он предложил, — ответила я.

Уилл посмотрел так, как будто хотел продолжить разговор. Но, похоже, передумал.

— В общем, было бы предложено, — пожал он плечами.

Вот что любит Уилл:

1. Смотреть фильмы, особенно иностранные с субтитрами. Если постараться, его можно уговорить на боевик и даже мелодраму, но романтические комедии — уже слишком. Если я беру в прокате романтическую комедию, он насмешливо фыркает все 120 минут или подсчитывает клише в сюжете, пока мне не становится совсем не смешно.

2. Слушать классическую музыку. Он знает о ней ужасно много. Кое-какая современная музыка ему тоже нравится, но джаз он называет претенциозной мурой. Однажды он увидел содержимое моего MP3-плеера и так хохотал, что у него едва не выпала одна из трубок.

3. Сидеть в саду, теперь, когда потеплело. Иногда я стою у окна и смотрю, как он сидит, откинув голову и подставив лицо солнцу. Когда я позавидовала его способности оставаться неподвижным и наслаждаться моментом — мне это никогда не удавалось, — он заметил, что у того, кто не может двигать руками и ногами, выбор небольшой.

4. Заставлять меня читать книги или журналы, а потом обсуждать их. «Знание — сила, Кларк», — любит говорить он. Сначала я терпеть это не могла. Казалось, я вернулась в школу и моя память подвергается проверке. Но через некоторое время я поняла, что для Уилла не существует неправильных ответов. Ему действительно нравится, когда я с ним спорю. Он спрашивает, что я думаю о газетных статьях, не соглашается со мной насчет книжных персонажей. Похоже, у него есть мнение по любому поводу — что делает правительство, следует ли одному бизнесу приобретать другой, сажать ли кого-то в тюрьму. Если ему кажется, что я ленюсь или повторяю мысли родителей или Патрика, он просто говорит: «Нет. Не годится». Он выглядит ужасно разочарованным, если я отвечаю, что ничего о чем-то не знаю. Я научилась лучше чувствовать его и теперь по дороге на работу читаю в автобусе газету — просто чтобы подготовиться. «Интересная мысль, Кларк», — говорит он, и я невольно улыбаюсь. А потом мысленно пинаю себя за то, что опять позволила Уиллу относиться ко мне свысока.

5. Бриться. Каждые два дня я мажу его подбородок пеной и навожу красоту. Если день выдался неплохим, он откидывается на спинку кресла, закрывает глаза, и по его лицу разливается удовольствие. Ну, почти. А может, я это придумала. Возможно, я вижу то, что хочу видеть. Но он сидит совершенно неподвижно, когда я осторожно вожу лезвием по его подбородку, скоблю и скребу, а когда открывает глаза, его лицо смягчается, словно после особенно приятного сна. Благодаря прогулкам на свежем воздухе его кожа приобрела здоровый оттенок — он из тех, кто легко загорает. Бритву я держу в ванной на верхней полке шкафчика, за большим флаконом кондиционера.

6. Быть простым парнем. Особенно в обществе Натана. Время от времени перед вечерним ритуалом они садятся в конце сада, и Натан открывает пару банок пива. Иногда я слышу, как они обсуждают регби или высмеивают женщину, которую видели по телевизору, и это совсем не похоже на Уилла. Но я понимаю, что ему это нужно, нужен кто-то, с кем можно быть простым парнем, вести себя как парень. Капелька «нормального» в его странной одинокой жизни.

7. Отпускать замечания при виде моих нарядов. Вернее, поднимать бровь при виде моих нарядов. Не считая черно-желтых колготок. Я дважды надевала их, и он ничего не сказал, только кивнул, как бы признавая, что все в мире идет как надо.

— На днях вы встретили в городе моего отца.

— А! Да.

Я развешивала белье на веревке. Веревка была спрятана в так называемом огороде. Полагаю, миссис Трейнор не желала, чтобы нечто столь прозаичное, как сохнущее белье, портило вид на ее цветочные клумбы. Моя мать развешивала стирку почти с гордостью, бросая вызов соседкам: «Попробуйте переплюнуть меня, дамы!» Папа с трудом отговорил ее поставить перед домом вторую сушилку.

— Он спросил, упоминали вы об этом или нет.

— А! — Я тщательно изображала безразличие. Но Уилл явно ждал ответа, и я добавила: — Как видите, нет.