Повести монгольских писателей. Том первый - Цэндийн Дамдинсурэн

— Что вам здесь надобно?

— Я посланец князя Хишик-ульзия, правителя здешних мест.

Всадник спешился. Это оказался невысокий человек, уже начавший полнеть. Он изогнулся в почтительном поклоне.

— К чему низко кланяться перед тем, кто живет вдали от мира и не ищет почестей? Скажите лучше, что заставило вас подняться сюда?

— Правитель края, князь Хишик-ульзий, прослышал о живущем в одиночестве прекрасном юноше и просит его пожаловать к себе.

Посланец ждал ответа, слегка склонив голову набок и наблюдая за тем, как юноша играет кнутом.

— Рыба не водится в грязном пруду, а у бездомного нет над головой крыши. Мне некуда пригласить вас. Садитесь-ка на коня и поворачивайте обратно.

Цасанчихэр поклонилась незнакомцу и пошла к шалашу.

— Погодите, погодите! — закричал посланец. — Послушайте, дорогой юноша, если вы не согласитесь приехать, правитель снимет мне голову. Не подводите меня под беду, умоляю вас!

В голосе посланца слышалось неподдельное отчаяние. На пороге своего жилища Цасанчихэр остановилась и долго стояла молча, думая о чем-то своем.

* * *

Снежные горы пропали из глаз,

Черная тушь в небесах разлилась,

В сердце тревога, смятенье и страх,

Жемчугом слезы блестят на щеках.

ПОД ЧУЖИМ КРОВОМ

Князь Хишик-ульзий сидел в своей просторной юрте, поглядывал на незнакомого юношу и размышлял. Судя по одежде, по манерам, этот юноша вырос в богатой семье, судя по его речам, он получил хорошее образование. А вот зачем он явился в эти места? На вора и преступника он не похож. Ну да ладно. Немало, есть способов выведать, что он за птица.

— Благодарю тебя, юноша, за то, что пожаловал к нам. Конечно, тебе интересно узнать, для чего я пригласил тебя. Скажу сразу: хочу просить тебя заарканить моего лучшего жеребца-трехлетку. Не дается в руки моим ловцам. Поймаешь коня — получишь щедрое вознаграждение.

Юноша покачал головой.

— Вряд ли смогу помочь вам. А за вторжение в ваши владения прошу извинить меня. Так уж получилось. Лучше отпустите меня. Неужели во всем крае не найдется смелого человека, чтобы заарканить вашего коня?

— Не скрою: много было у нас смельчаков, да ни одного не осталось. Конь этот лучший во всей округе. Прошу тебя, попытайся. — И, услышав шум за стенами юрты, князь добавил: — Вот и табунщик приехал, пойдем со мной, юноша.

Хишик-ульзию подвели светло-серого коня в богато разукрашенной сбруе. Из соседней юрты вышла жена князя. Слуга придержал стремя, и она села в седло, покрытое голубым шерстяным ковром. Цасанчихэр ничего не осталось, как тоже вскочить на коня. Хишик-ульзий подал знак, и все отправились в степь, где паслись несметные табуны князя. Слуга, сопровождавший Цасанчихэр, разговорчивый мужчина, указал ей на рослого ладного жеребца, своей статью превосходящего всех остальных.

— Вот он, лучший жеребец!

Гонщики отделили коня от табуна. Цасанчихэр с ургой в руках ждала, когда жеребец проскачет мимо. Он мчался, распластавшись, как птица. Была не была! Она занесла руку над головой, и минуту спустя конь уже попал в петлю. Все, кто наблюдал эту сцену, ахнули. К Цасанчихэр уже спешили другие ловцы. И тут, чтобы удержать коня, девушка напрягла все свои силы, откинулась назад, шнурок, на котором держалась ее высокая шапка, лопнул, и длинные косы упали до самой земли.

— Да это девушка! — воскликнул пораженный князь.

Когда же Цасанчихэр подъехала к нему, он только промолвил:

— Окажи нам великую честь, о незнакомая девушка, скажи, кто ты и чья ты дочь.

— Судьбе не угодно было, чтобы я унаследовала дом и славу своего дома, — тихо ответила она. — А теперь отпустите меня, не нужны мне никакие почести.

Долго уговаривал ее Хишик-ульзий, прежде чем она согласилась вернуться в его юрту. Он усадил девушку на самое почетное место и больше ни о чем не расспрашивал. Тогда, немного подумав, она сама сказала ему:

— Может быть, до вас дошли слухи о пожаре, который случился во время одной свадьбы? Так вот, прежде чем случиться такой беде, невеста убежала…

— И ты будешь скитаться всю жизнь?

— Не осталось у меня на свете ни одного близкого человека: моя мать и наставник погибли во время пожара.

— Да снизойдет покой на твою душу, девочка. Ты хотела любить, но небу было угодно послать тебе горькие испытания. Послушай меня, оставайся здесь. У тебя нет отца — я заменю его, у тебя нет матери — моя жена станет для тебя матерью. У нас, видишь ли, есть сын, только он болен еще с самого рождения, — слаб умом он и немощен телом. Будь нам дочерью. Сейчас я провожу тебя к моей супруге. — Глаза Цасанчихэр наполнились слезами. — Тебе у нас будет хорошо, девочка, — ласково промолвил Хишик-ульзий, — а чтобы никто не нашел тебя здесь, мы будем звать тебя Магнайцэцэн.

ПРИЕМНАЯ ДОЧЬ

Так Цасанчихэр, получившая имя Магнайцэцэн, осталась у князя Хишик-ульзия. Дни ее проходили в скорбных воспоминаниях: перед глазами неотрывно стоял образ матери; безуспешно она старалась не думать о Цолмоне, — сердце болело, тоскуя по нему.

Девушка привыкла вставать чуть свет. И здесь она поднималась с первыми лучами, открывала тоно, разжигала огонь в очаге.

— Зачем ты берешься не за свое дело? На что тогда слуги? — ворчала приемная мать и принималась распекать за нерасторопность молоденькую служанку.

Напрасно Цасанчихэр говорила, что ей не стоит труда разжечь огонь, — ей так и не давали заниматься хозяйством.

— Много богатства скопили мы за свою жизнь, — начал как-то разговор ее приемный отец. — Но оба мы уже стары. И коли умрем, все достанется слабоумному сыну, — и пойдут тогда труды наши прахом, обманут, оберут нашего сына, придется ему просить милостыню. Будет лучше, если мы поженим вас. Просим тебя: согласись!..

Скромной, невеселой была эта свадьба. Словно птица, пойманная в силок, жила теперь Цасанчихэр. Но мысли ее то и дело возвращались к прошлому: она видела Цолмона, и не было сил прогнать мечты и мысли о нем. В глубине души девушка верила, что рано или поздно они встретятся, найдут друг друга, — правда, она не знала, откуда у нее такая уверенность. Может быть, потому, что бродячий монах рассказал ей о человеке, который расспрашивал его о невестке князя Хишик-ульзия. Больше всего она теперь любила оставаться одна в своей юрте. Там она читала старинные книги, старалась проникнуть в тайны далеких времен, разгадать вечную загадку: дано ли человеку вкусить счастье на земле. Когда молоденькие служанки приносили ей завтрак, она иногда удерживала их.

— Послушайте, девушки, какие стихи я написала прошлой ночью, —