Я все еще мечтаю о тебе... - Фэнни Флэгг

— Какого черта ты тут делаешь?

Мэгги склонилась к открытому окну со стороны пассажира:

— Прошу тебя, мне нужно объясниться. Мы можем поговорить минутку?

Бебс резво блокировала все двери:

— Нет! В машину я тебя не пущу. Ты сумасшедшая, вдруг у тебя нож или пистолет.

Мэгги отступила.

— Хорошо, ладно, но, пожалуйста, давай зайдем куда-нибудь поговорим. Я должна объяснить насчет письма. Пожалуйста… Ненадолго. Позволь, я куплю тебе выпить или кофе. Пять минут, не дольше, обещаю. Просто выслушай меня, а дальше поступай как знаешь.

Бебс посверлила ее взглядом, потом глянула на часы и тяжко вздохнула:

— Ой, ладно, но после этого я еду в Совет директоров риелторов и требую, чтобы тебя лишили лицензии. Куда хочешь поехать?

— Неважно. Ты выбирай.

— Погоди-ка. Да ведь Пасха, все закрыто. Нет, не выйдет.

Мэгги отчаянно искала выход.

— Встретимся в «Руфь Крис» возле гостиницы посольства. Я знаю, они открыты. Буду тебя там ждать.

Мэгги побежала, запрыгнула в машину, помчалась через весь город и прибыла к ресторану первая. Заведение было открыто, и там подавали прекрасный пасхальный завтрак, но еда не интересовала Мэгги. Она сидела за столиком и тряслась: вдруг вместо Бебс войдут люди в белых халатах и увезут ее. Но к ее облегчению, через несколько минут вошла Бебс и плюхнулась на стул напротив. Мэгги дико нервничала и, когда подошел официант, сказала:

— Мне «Розовую белку», двойную.

Бебс одарила ее взглядом и скривилась:

— «Розовая белка»? Шутишь? Что за «Розовая белка»?

— Не знаю, но вкусно.

Официант сказал:

— Похожа на «Кузнечика»… только розовая.

— А, ладно, — махнула рукой Бебс. — Мне тоже несите.

Официант ушел. Мэгги хотела было рассказать анекдот Хейзел про кузнечика по имени Гарольд, чтобы разрядить обстановку, но не стала и приступила прямо к делу:

— Прежде всего, Бебс, спасибо, что пришла. Я знаю, что вынудила тебя насильно, но, поверь, это письмо ничего не значит. Я написала его в момент, когда… В общем, неважно, просто я не думала, что его найдут.

— Зачем же оно там лежало, если не ждало, чтобы его нашли?

— Я собиралась поехать на работу и уничтожить его в резальной машинке. Мне в голову не пришло, что в праздник могут пожаловать посетители. В общем, мне очень жаль, что оно тебя расстроило, прости.

Подали коктейли, Мэгги выпила свой залпом… и подала знак официанту принести еще один.

— Я, когда писала это письмо, была в замешательстве. Ну, в общем, какой-то срыв у меня был, что-то вроде этого. У меня в последнее время слишком много разочарований.

— Да ладно, болтай, у кого их нет, — сказала Бебс. — Ты уверена, что у тебя с головой все в порядке? Письмо совершенно безумное.

На этот вопрос Мэгги не смогла ответить быстро и четко.

— По-моему, тебе надо проверить мозги.

— Может, ты и права, но сейчас, уверяю тебя, никаких глупостей я делать не собираюсь.

Бебс хлебнула напитка и скривилась:

— Гос-споди, до чего сладко! — Потом глянула на Мэгги: — Мне-то все равно, но просто любопытно. Как ты собиралась избавиться от своего тела?

— Э-э… Пообещай, что никому не станешь болтать, тогда скажу.

Бебс поклялась, и тогда Мэгги рассказала ей весь план от начала до конца. Бебс кивнула и заметила:

— Отлично, но ты забыла одну вещь.

— Какую?

— Лодка. У всех лодок есть серийные номера. Кто-нибудь нашел бы ее и попытался вернуть тебе.

А ведь Бебс права! Этого она не учла. Но Бебс об этом знать не обязательно, поэтому Мэгги откинулась на стуле и улыбнулась.

— Все верно, но… лодку никто никогда не нашел бы, вот в чем дело, — сказала она, лихорадочно пытаясь придумать почему.

На счастье, подошел официант с еще двумя бокалами, пояснив, что это от мужчины в коричневом габардиновом костюме у стойки. Мэгги улыбнулась ему вежливо, но не слишком дружелюбно, чтобы не подавать напрасных надежд.

Бебс спросила:

— Ну? И как бы ты избавилась от лодки?

— Ну… — протянула Мэгги, — проще простого… Я собиралась… привязаться к лодке веревкой для сушки белья, когда выгребу на середину реки.

Бебс нахмурилась:

— Веревкой для сушки белья?

— Точно. Потом проделала бы дыру в борту, и, когда воздух выйдет, не лодка меня поволокла бы, а я уволокла бы лодку на дно.

Мэгги поневоле загордилась, что смогла так быстро придумать выход.

На Бебс она явно произвела впечатление.

— Что ж, ты или безумнее, чем я думала, или умнее. Даже не знаю.

— Спасибо, Бебс. Короче, мне очень жаль, что именно ты нашла это письмо. Я знаю, ты не слишком меня жалуешь.

Бебс согласилась:

— Верно, не слишком. Даже если б ты прикончила себя, я бы ничуть не пожалела.

— Почему же ты так расстроилась?

— Не хотела, чтобы ты мне сорвала продажу в твоем кооперативе. Купят — прыгай себе в реку на здоровье.

— Бебс, я тебе не верю, ты просто так говоришь.

— Ничего подобного. Слушай, я к тебе отношусь точно так же, как ты ко мне.

— В каком смысле? Я не питаю к тебе неприязни.

— Да ладно, кого ты пытаешься обмануть? Как будто я не знаю, что все остальные риелторы меня ненавидят. И ты тоже.

Мэгги попыталась возразить:

— Да нет никакой ненависти, Бебс… Ты ошибаешься. — Но тут, вероятно, начали действовать четыре двойные «Розовые белки», выпитые на пустой желудок, и она сказала: — Впрочем… Что правда, то правда, есть такое дело.

— Конечно, ненавидите, но знаешь, в чем разница между мной и всеми вами? Мне плевать, что вы обо мне думаете.

— Бебс, ну как тебя может это не волновать?

— Запросто. Не волнует, и все.

— Правда?

— Правда.

Мэгги посидела, откинувшись на спинку, подумала, затем подалась к Бебс:

— Послушай, я не со зла, но… У тебя нет ни малейшего понятия о приличиях и ни капли порядочности, это, видимо, и помогает тебе плевать на чужое мнение.

Бебс подумала и кивнула:

— Наверное, не без того.

Мэгги продолжала с любезной улыбкой:

— Честно говоря, ты, вероятно, самое злобное, самое презренное человеческое существо из всех, с кем мне довелось встречаться.