Все схвачено - Дуровъ

Обедали в какой-то славной и, на удивление, пустоватой кафушке, обнаруженной неподалеку от памятника, любимого гражданами нетрадиционной сексуальной ориентации. Не исключено, что оные имели место и в кафушке, но Легат не умел их определять на взгляд, и вообще они ему были по фигу. Каждый дрочит, как он хочет… Он с Диггером устроился в дальнем от окон-витрин углу, заказали чего-то по меню плюс триста водовки. Выпили-закусили, выпили-закусили. Молчали. Диггер – потому что никогда многословием не отличался, примером ему был Бур, который вообще большей частью помалкивал, а Легат просто хотел есть. И выпить. Так и сидели. А под мороженое Легат сказал:

– Есть дело, Диггер. Одно, но тяжкое. Гумбольдт Контору переиграл, ушел и от бабушки, и от дедушки. Первый вопрос: а был ли Гумбольдт? Или это случай с ловлей черной кошки в темной комнате? Иными словами, узнай у своих: давно ли видели Гумбольдта, а если видели, то когда, где, с кем… Может, это приснилось Конторе, что он – здесь и сейчас. А на самом деле он – там и давно. То есть в нашем любимом семидесятом. Тамошние утверждают, что он у них то возникает, то исчезает. А они, прагматики, его не ловят, поскольку явился я. Говоря кратко: поищи Гумбольдта. Точнее – его следы… Я не очень верю Конторе, но кого-то ведь они ловили, пытались арестовать, группы захвата сочиняли… Хотя, может, он, Гумбольдт, сбежал в прошлое через тоннель, и я его там встречу… Но ты здесь рой землю.

– Работенка, – философски протянул Диггер.

– Другой пока нет. Твои проблемы, Диггер. Руки у тебя развязаны. В фигуральном смысле, конечно, но…

– Понял. Не дурак.

– Вот и ладушки. Делай свои дела, забудь про то, где был, но жди меня, Диггер. Ох, боюсь, что если не мы… – не договорил…

– Что если? – полюбопытствовал Диггер.

А Легат и не знал ответа. Просто сказалось хорошо.

– Проехали, – ответил. – Вернусь и сразу позвоню. Ничего, если поздно?

– Ты на мобильный звони…

На том и расстались. И Легат поехал в Крепость – ждать Командира. И домой хотел пораньше попасть. Во-первых, завтра с самого раннего утра уйти задумал. Во-вторых, очень надеялся, что жена сегодня не за полночь явится – хоть поговорить смогут по-людски. А выспаться?.. Какие наши годы! Вот впадем лет через… через много!.. в маразм – как раз и выспимся…

Пока пробирались через традиционную пробку на Крепостной Набережной, пока въезжали в ворота, пока припарковались перед подъездом, пока поднялся на четвертый этаж, пока поболтал в приемной с милейшей помощницей Командира – как раз он сам и явился. Не мрачный. То есть хорошо «наверх» сходил. В коридоре ждали приема еще два каких-то не знакомых Легату типа, однако Командир, человек точный, обязательный, но любопытный, позвал Легата без очереди.

– Ну и что? – спросил абсолютно уверенный, что его поймут.

Легат понял и кратко доложил.

– Что за хрень? – раздраженно спросил Командир. – Тебе не кажется, что все это какие-то идиотские игры в ненаучную фантастику? Мы им объясняем то, что уже однозначно было. Для нас. А для них однозначно будет, иного не дано.

– По мнению ведущих аналитиков Конторы, – казенным тоном сообщил Легат, – даже при минимальном отступлении от хода уже случившихся событий возможны не просчитываемые изменения в означенном ходе. Что приведет к нежелательной самопроизвольной коррекции иных событий, даже не связанных впрямую с означенными. Вот.

– Круто, – оценил Командир. – Формулировку сам сочинил или добрые люди подсказали?

– Сам. Но на основе соображений строго доверенных добрых людей, доведенных до меня вышестоящими добрыми людьми.

– А пошел бы ты… – и прямо сказал куда.

– Я уже в пути, – сообщил Легат. И уточнил: – Мне надо вернуться в семидесятый год завтра утром.

– Ты чего-то задумал, – обвинил его догадливый Командир. – Слушай, может, закончим эту бодягу? Глупость ведь… Давай я аккуратно отобью тебя у Конторы. Официальных причин достаточно. А им-то какая разница, кто в прошлое ходить станет? Ну, пусть хотя бы твой дружок – из диггеров… Мне вообще-то не хочется ссориться с Конторой.

– Не спеши, прошу тебя. Мне тоже не хочется ссориться, тем более что я – вроде как на передовой. У меня есть ма-ааленькая зацепочка, чтобы очень скоро выйти из игры без конфронтации да плюс еще и с наваром. А сменщиком моим… если сменщик понадобится… может стать как раз Диггер. Хотя, думаю, ребята в Конторе далеко не дураки и поймут, что сменщиком может быть любой из их ведомства… Фигурально выражаясь, мое дело сейчас – полностью обустроить полянку, что Гумбольдт уже начал и у него нормально пошло. От Гумбольдта требовалось наладить взаимоотношения с великими мира того. Он, как умел, наладил. Я о нем пока очень мало знаю, но чую: он – серьезный мужик. И правильный. Мне было легко пройти по его следам и не споткнуться… А сегодня от меня требуется одно: научить… да, пожалуй, только Очкарика и научить правильно читать те документы, которые для них… точнее – для него… уходят отсюда.