Та, что гасит свет - Дмитрий Рыков

В самолет сели нормально, если не считать бешеного таможенника, который заставил скрюченного больного раздеться. Зачем, почему — не объяснял. Раздеться и все! Борис Антонович с помощью Натальи еле-еле выполнил указание. Ну ладно, будем считать, что он в душе фашист. Ничем иным такую ненависть к бородатому русскому пассажиру объяснить было невозможно. А-а! Его дедушку убил в брянских лесах партизан Василь Егорыч, в тулупе, в валенках и непременно с бородой! Ну тогда это все объясняет…

Полет прошел незаметно. Самолет пошел на посадку.

Знакомых просьбами о встрече не обременяли, на паспортном контроле вызвали городское такси.

Скоро были дома.

— Послушай, — спросил Борис Антонович у жены, — а врач ничего такого не говорил — можно мне рану мочить или нельзя?

— Так тебя же зашили специальными хирургическими нитями — они сами рассасываются. Считай, почти неделя прошла, конечно можно.

— Да? Тогда сделай мне теплую ванну с пеной и положи морской соли. Хочу полежать, откиснуть, а то уже воняю, как мужик-скотник…

— А я тогда пойду на кухню, дерябну рюмашку и подругам позвоню, потрендю. Уже соскучилась…

— Э-э, так я тоже, пожалуй, приму. Анестезиолога рядом нет.

— Какое вино тебе подать? Я в ванную принесу.

Он ткнул пальцем в бутылку белой риохи и стал с трудом, медленно, раздеваться. Наталья набрала в ванну воды, и Борис Антонович неуклюже погрузился в душистую пену.

Наташа принесла бутылку вина, та сразу запотела от горячего пара, налила ему высокий бокал и упорхнула. Борис Антонович потягивал чудесный напиток, потихоньку хмелел, под шум льющейся из крана воды думал: «Дурак Уэльбек. Если в жизни есть любовь, то жизнь прекрасна».

Подняться из воды тоже было нелегко. Он наскоро обтерся полотенцем, взял бутылку, бокал и отправился в спальню.

— Ты уже здесь? — заглянула к нему Наташа. — Теперь я пойду приму душ. Я быстренько…

Борис Антонович лег в постель, выпил еще полбокала и отставил вино в сторону — хватит.

Наташа сбросила на пол халат, юркнула к нему под одеяло.

— Знаешь, я хряпнула сразу два стакана виски…

— Ну и молодец.

— Сейчас я выполню свое обещание.

— Какое?

— Негодяй! А про отсос ты уже забыл?

И она принялась его целовать. Целовать и облизывать, а потом дотронулась до его члена губами… Интересно, как такая здоровая… кочерыжка, болт, нефритовый стержень, наконец, почти до самого основания помещается у нее во рту? И какие ласки, какие ласки!.. Через мгновение он непроизвольно дернулся и заорал, заорал от счастья…

Она выпрямилась, стоя на коленях, вытерла двумя пальчиками кончики губ от капель спермы.

— Боренька, — сказала она, — я тебя хочу.

— Милая, я тоже тебя хочу, поверь, но мне нельзя…

— Тебе это не нравится? — Наташа сжала свою идеальную грудь ладонями. — Тебе это нельзя? — Она склонила голову и лизнула свой сосок. — А вот так? — И она опустила ладонь между ног и принялась ритмично себя гладить. — Лежи, я все сделаю сама! Я тебя хочу!

— Нет, Наташа, нет! Зачем мне тогда это лечение! Одно неверное движение и все — кранты!

— Тогда пойду подрочу. Я тоже хочу удовлетворения.

Жена ушла в ванную, вскоре оттуда послышались стоны, Борис Антонович понял, что она нарочно не мастурбирует молча — мстит. Через минуту Наталья громко закричала, и — все…

Она вернулась в спальню, плюхнулась на кровать поверх одеяла, повернулась к нему спиной и четко сказала:

— Я куплю себе фаллоимитатор. Ты не против?

Что он мог ответить?

— В данной ситуации — не против.

— Я завтра с утра уеду — подруг хочу повидать.

— Надо свадебные подарки разобрать. Столько времени коробки на балконе валяются.

— Успеется, — зевнула Наталья и погрузилась в сон.

Когда Борис Антонович проснулся, ее уже не было. На плите стояла сковородка с жареной стручковой фасолью, на столе — овощной салат, заправленный маслом. «Торопилась, не до кулинарных изысков ей было», — решил он.

Борис Антонович позвонил Ивану Анатольевичу, рассказал про операцию. Тот очень заинтересовался компьютерными снимками, обещал заехать. Примчался через пару часов, подробно обо всем расспрашивал, внимательно изучал снимки, цокал языком и приговаривал:

— Ну буржуи, ну буржуи… Отлично, — резюмировал он. — Работа тончайшая. Я не знаю, кто бы еще мог так сделать. Но про то, что тебе надо ходить каждый день, — это он хватил. Полный постельный режим. Матрац, — он потыкал рукой постель, — поменяй на более твердый. С завтрашнего дня по утрам будет приезжать мальчик-физиотерапевт. Пока полный комплекс назначать рано, просто чуть-чуть простимулирует мышцы. Через две недели, а рана раньше не зарубцуется, отвезу тебя на МРТ, чтобы картина стала полной. Надо знать, чего нам ждать дальше. Снимки заберу, покажу коллегам и отправлю Баркову. Я недавно по поводу другого пациента с ним по телефону разговаривал, умный мужик оказался. Может, тоже что добавит. Но сейчас — покой, покой и еще раз покой. Понял?