Свободен! - Пол Винсент

– Я тебе не верю.

– Но когда настало время действовать, я не смогла смириться с тем, что оставлю Эми. Оказалось, у меня развит материнский инстинкт. Алекс не хотел детей. Поэтому мы с ним поругались, когда ехали в фургоне, и я вернулась.

Какое-то время мы молчали.

– Почему ты теперь все мне рассказываешь?

Габриэль невероятно долго смотрела на меня.

– Потому что я пошутила, – сказала она наконец. – Боже, Сал, это шутка. Я все выдумала. Ничего не было! У тебя нет чувства юмора?

– Нет, – ответил я. – Разве и так не ясно?

Она подлила еще вина.

– Ты только подумай. Если бы я хотела оставить тебя с Эми, я бы просто ушла – и все, верно?

– Ты уверена?

– Конечно, милый. И кстати, именно я хотела позвонить в полицию, когда Эми украли в первый раз. – Она наклонилась и поцеловала меня. – Доволен? Прости, что дразнила тебя. Но почему твою кровь обнаружили рядом с Олаей?

– Полиция пришла к выводу, что рубашку подбросили, – сообщил я. – На теле Олаи была только кровь Алекса. Его смогли арестовать, после того как его опознала сотрудница банка, а когда он попал за решетку, у него взяли анализ крови. Потом ты дала показания.

– Мои чудесные показания, – промурлыкала Габи.

– На первых двух допросах в полиции он утверждал, что ты собиралась бежать с ним, но когда сравнили анализ крови, поверили твоим показаниям.

Габриэль погрозила мне пальцем:

– Я должна на тебя очень сердиться. Я ничего плохого не делала. Ни разу. Я тебя любила, со мной было весело, я много работала, прекрасно относилась к твоей матери, даже украсила твой дом. А чем отплатил мне ты? Ты напустил газу и взорвал дом, а до этого целый год меня подозревал. Был готов отказаться от лучших в твоей жизни отношений и поверить словам Алекса.

– Ты права, – согласился я.

– А что будет с домом? – спросила она.

– К счастью, на работе я отвечаю за всю недвижимость. Я написал докладную, что произошел взрыв в результате утечки газа. Не стал вдаваться в подробности. А дом не сильно пострадал.

– Замечательно, – усмехнулась она.

– Почему восемь?

– Что?

– Почему восемь писем?

– Оказалось, что, когда мы с Алексом были вместе, я написала ему восемь писем.

– И что?

– Восемь любовных писем, – продолжала она. – Черт, это у него были навязчивые идеи, а не у меня. Если он утверждает, что было восемь писем, вероятно, он прав. И никто не собирался взрывать твой суперпровод, верно?

– Верно. Но я лучше проверю.

Я выглянул в окно, надеясь, что не увижу облако от взрыва над местом, где располагался наш завод.

– Никто из полицейских не пострадал, когда взорвался газ? – уточнила она.

– Нет.

– Значит, у нашей с тобой истории будет счастливый конец?

– Похоже на то.

Она снова меня поцеловала.

– Давай на будущее заключим сделку: я притворюсь как можно более нормальной, а ты постараешься быть солидным и знающим, – предложила она.

– Давай. Или… мы будем вести себя естественно – безумно и непонятно – и будем попадать из одной неприятности в другую.

– Так было бы проще, – вздохнула она.

– Ты сумасшедшая.

– Верно.

– Знаешь, меня мучает одна загадка, – произнес я.

– М-м?

– В третьем письме говорилось, вероятно, о том, что Эми у меня заберут.

– Это не факт, – возразила она. – Но продолжай.

– Я прочел письмо не сразу, как его прислали. Мне его показал поверенный.

– И что?

– Значит, тот, кто написал письмо, узнал о твоей беременности раньше, чем я.

Габриэль посмотрела на меня без всякого выражения и пошла в туалет.

До сих пор мое представление о том, что произошло, основывалось на версии Габриэль и моей вере в правдивость ее слов.

Вернувшись из туалета, она только небрежно поинтересовалась:

– А как дела у твоей матери?

О боже мой. Моя мать.