Отдаю свое сердце миру - Деб Калетти

От Вест Данди к Паркриджу и оттуда до Чикаго. Лоретта направляет Аннабель по Милуоки-авеню и Лейк-стрит. Затем поворот направо, к Букингемскому фонтану^[121], где она остановится на целый день.

Аннабель в Чикаго. Ей самой не верится: она впервые в этом городе, куда добралась сама, в прямом смысле своими силами. Сегодня она чувствует себя победителем. Воздух душный и спертый, как в раздевалке, и одежда прилипает к телу везде, где только можно. Но она чувствует себя полной сил и оптимизма, получая заряд адреналина от встречи с настоящим большим городом.

С ума сойти – небоскребы! Люди! Запахи жареного лука, выхлопных газов и раскаленного асфальта! Гигантское море, которое на самом деле – озеро, пестрое от лодок. Как же здесь красиво! В Гранд-парке ее встречает широкая зеленая лужайка с прохладным фонтаном, в котором причудливые морские существа извергают струи воды из открытых пастей. Впереди день отдыха и развлечений, а потом она попрощается с Люком и Доун Селестой, со своими друзьями, с семьей и вместе с Лореттой направится вдоль берега озера, по набережной Лейкфронт Трейл, мимо аквариума, Гайд-парка и музея науки. Она побежит до самого Питтсбурга, а потом через пенсильванские городки и дальше по хайвею 355. Она промчится через поля сражений времен Гражданской войны: Монокаки и Джермантаун, через Гейтерсберг, Роквилл и Бетесду, что в штате Мэриленд. И наконец она прибудет в округ Колумбия.

Последние сорок шесть дней ее путешествия.

Она приближается к финишной черте. Уже виден конец этого невероятного марафона, стартовавшего в другом конце страны, у закусочной «Дикс» в Сиэтле. От этого захватывает дух, но и становится страшно. Потому что на финише ее ждет Сет Греггори.

«Прекрати».

Она не выкрикивает это слово, а произносит спокойно, потому что хочет принять настоящее, здесь и сейчас. Прямо перед ней Букингемский фонтан в Гранд-парке, который называют «воротами города».

Она проходит в эти ворота.

Она ступает в этот город, и на большой лужайке вокруг фонтана, среди пап с младенцами в рюкзаках, собак и туристов с фотоаппаратами, ее встречают Джина и дедушка, Доун Селеста и Люк, Малкольм и Зак с Оливией. У всех на шее гавайские цветочные гирлянды, а в руках огромный транспарант, на котором почерком Малкольма выведена броская надпись: «ПОЗДРАВЛЯЕМ, ВЫПУСКНИК!».

Ладно, это все нелепо и банально, потому что, к сожалению или к счастью, некоторые из самых важных моментов жизни тонут в банальности, как теперь начинает понимать Аннабель. Так и с любовью, если подумать. Неуклюжая, она опрокидывается, потому что слишком велика, чтобы устоять в неловкой позе. Все как будто сделано правильно, но выглядит глупо. В конце концов, как можно выразить что-то настолько огромное? Самодельные транспаранты из склеенных листов обычной бумаги, надписи фломастерами El Marko. Гирлянды из искусственных цветов, купленные по дешевке в Party for Less^[122].

– О боже! – восклицает она, изображая удивление. Подарок за подарок; любовь за любовь. – Ну вы даете, ребята!

– С окончанием школы, детка. – Джина обнимает ее.

– Я такая потная!

– Думаешь, нас это волнует? – В глазах Джины стоят слезы. – Я так счастлива видеть тебя.

– С окончанием школы, детка, – повторяет за мамой умник Малкольм и тоже обнимает ее.

– С окончанием школы, детка, – говорит Зак Оу.

– С окончанием школы, детка, – по очереди произносят Люк, Оливия и Доун Селеста.

И вот какая любопытная штука… Они здесь все вместе и, похоже, прекрасно ладят друг с другом. Все как-то утряслось и образумилось само по себе, без ее вмешательства. Кажется чудом, но это именно то, что происходит, когда ты просто отпускаешь то, что тебя тяготит.