Семь сестер. Сестра жемчуга - Люсинда Райли

«Ананд Чангрок, трейдер, занимавшийся мошенническими операциями, разоривший в ноябре прошлого года «Бернерс Инвестмент Бэнк», сегодня доставлен на родину из Таиланда, где он скрывался какое-то время. В аэропорту Хитроу он официально сдался полиции. Когда его сопровождали к машине, он отказался комментировать произошедшее. «Бернер-Бэнкс», один из старейших банков Великобритании, был недавно куплен за один фунт стерлингов китайским инвестиционным банком «Джинкуиан».

После того как появились сообщения об аресте Чангрока, толпы рассерженных вкладчиков собрались у центрального входа в банк на улице Стрэнд в Лондоне, протестуя в связи с потерей своих денег. Многие хранили в банке свои пенсионные сбережения и теперь, в прямом смысле этого слова, лишились средств к существованию. Дэвид Раттер, исполнительный директор банка, отказался отвечать на вопрос, как именно и в каких объемах руководство банка предполагает компенсировать своим вкладчикам понесенные потери. Однако совет директоров, со своей стороны, заявил, что в настоящее время ведется расследование, каким образом удалось незаметно провернуть столь масштабную аферу, повлекшую за собой крушение всего банка.

Сам Чангрок в настоящее время препровожден в тюрьму Уормвуд-Скрабс и в следующий вторник предстанет перед судом по обвинению в мошенничестве и подделке документов. Согласно некоторым источникам, маловероятно, что его отпустят под залог».

Итак, Эйс в настоящее время уже сидит в тюремной камере в Лондоне. Я больно прикусила губу, досадуя на саму себя. Ведь если бы я тогда не обратилась к По, не согласилась, чтобы он помог мне проявить эти злополучные фотографии, вполне возможно, Эйс сумел бы присоединиться ко мне в Австралии и мы с ним тогда на пару превратились бы в изгоев, затерявшихся на необъятных просторах. Наверное, следовало бы навестить его в тюрьме, попытаться объясниться с ним лично… Там, где он сейчас, он бы не сумел уйти от такого разговора. Только вот когда еще я окажусь в Лондоне? Ой, не скоро… Да и потом, где гарантия, что Эйс захотел бы встретиться со мной? Скорее всего, отказался бы наотрез от такого свидания.

Я глянула на часы. Двенадцатый час. Наверняка Исторический музей уже открыт.

Я снова вышла на улицу, прихватив с собой туристическую карту Брума. Держа ее в руках, побрела по широкой улице, заглядывая подряд во все витрины магазинов. Во многих витринах был выставлен жемчуг, но не белый, привычный всем нам, а черный и даже розовый. Жемчужины нанизаны в красивые колье или оформлены в виде изящных сережек.

По левую сторону дороги, прямо за густой полосой из мангровых деревьев, синел океан, сливающийся на самом горизонте с такой же синью неба. Наконец я подошла к Историческому музею. Его здание было похоже на все остальные постройки в Бруме: одноэтажное, с рифленой крышей, с верандой по всей длине фасада.

Я вошла в музей и сразу же поняла, что являюсь пока единственным посетителем. Дежурная на входе оторвала от компьютера свое веснушчатое лицо и улыбнулась слегка натянутой улыбкой.

Я медленно побрела по залу, знакомясь с экспозицией. Львиная ее часть была посвящена истории промысла жемчуга. Модели судов, черно-белые фотографии людей, плававших когда-то на этих судах. Под каждой фотографией висела табличка, на которой крохотными буковками давалось описание того, что изображено на том или ином снимке. В углу зала было выставлено для всеобщего обозрения старое, еще допотопное оборудование. Здесь же демонстрировался костюм, идентичный тому, в котором была отлита бронзовая скульптура, напомнившая мне астронавта. Круглые отверстия в металлическом скафандре таращились на меня, словно пустые глазницы. Я с трудом разобрала текст на табличке. Оказывается, это костюм водолаза. В таком снаряжении водолазы отправлялись на добычу жемчуга. Правда, было это давно, еще до того, как в тридцатые годы прошлого века изобрели нетканый материал из каучука под названием «неопрен».