Женские убеждения - Мег Вулицер

– Ты считаешь, мне лучше это все бросить?

Ноэль посмотрела на нее в упор.

– Вот как ты поняла мои слова? Нет, я, конечно же, так не считаю. Нельзя так поступать с учениками, прямо в середине учебного года, хотя некоторые и поступают. Стабильность этим детям нужна как воздух. Оставайся, доработай до конца года, приложи все усилия, а уж там решай. Слушай, я не сомневаюсь в том, что ты хороший человек, а еще я уверена, что ты из тех, кто стремится к… как ты сама это называешь, «самоотдаче»? Я прекрасно знаю, каково это: сама через такое прошла. Но иногда самоотдача состоит в том, чтобы жить своей жизнью, оставаться собой, не растерять собственных представлений. Оставайся собой – и все получится. Может, не в глобальном смысле, но получится.

– Я все это видела по-другому, – негромко произнесла Зи. Ноэль кивнула. – В общем, произошло все очень стремительно. Я жила с родителями, работала помощником юриста. Терпеть эту работу не могла. Моя лучшая подруга работает у Фейт Фрэнк. У нее такой женский фонд, я подумала – вдруг и меня возьмут. Не сложилось. А мне нужно было сматывать из этой юридической шарашки, да и из родительского дома тоже. Причем судья Венди Эйзенстат ясно дала мне понять: занимайся, чем вздумается, но на жизнь изволь зарабатывать.

– Кто?

– Моя мать.

– Ты ее называешь судья Венди Эйзенстат?

– Да. Или судья Венди. Ее это бесит. Ей больше нравится «мама». Вот только она вечно меня судит за все мои поступки. Если я ее вижу во сне, то через раз – в судейской мантии. Как и отца. Он тоже судья Эйзенстат, хотя и поспокойнее будет.

Ноэль улыбнулась – это была ее первая улыбка? Как минимум – первая без двусмысленности.

– Я так понимаю, – сказала она, – что фамилия твоя не Эйзенхауэр.

– Нет.

– Но ты меня не поправила.

– Не стала. Ни к чему было тебя смущать.

– А учеников ты поправляешь, когда они ошибаются? – спросила Ноэль.

– Да. Нам так в «Учителе для каждого» велели.

– А ты всегда делаешь то, что тебе велят?

– Если не велят, а просят по-хорошему.

– Ладно, придется и мне научиться просить тебя по-хорошему, – сказала Ноэль. – Беру на заметку.

Зи помолчала, пытаясь это осмыслить.

– Это хорошая мысль. Может, даже результаты будут, – сказала она в конце концов. – Причем поважнее оценок в журнале. Вот и посодействуем делу женщин.

Тон разговора стал откровенно игривым. От взаимных колкостей он перешел к родам, продолжился гневным монологом, а теперь переметнулся в эту новую непонятную плоскость. «Совсем я запуталась!» – подумала Зи, глянув на маленькое изукрашенное ухо Ноэль.

– А у тебя мама очень заботливая? – внезапно поинтересовалась Зи.

– Средне. Больше похожа на корабельного стюарда. Но с хорошего корабля. А твоя?

– Она все, за что берется, делает хорошо. Не могу пожаловаться. Я вот сегодня смотрела на Шару и думала: вот и еще одна пополнила эти ряды, да?

– Какие ряды?

– Ну, мать произвела на свет крошечную потенциальную мать. Она ведь даже не вполне была уверена, что ждет ребенка, – сказала Зи. Поковырялась в тарелке. – Я такого себе и представить-то не могу, – добавила она.

– Чего, что у тебя будет ребенок?

– Ну типа того. Что в моем теле есть все для этого необходимое. Я вообще редко думаю о нем как о способном к деторождению. У меня, когда я была подростком, была психолог, которая занималась со мной танцами и явно считала, что мне не хватает женственности. Да так и было! Так и осталось. Да, мне нравится быть девушкой. Но я хочу сама определять, какой смысл вкладывать в это слово. Для меня ад – это внезапное рождение ребенка, которого ты выносила, сама о том не зная.

– Как и для всякого.

Зи вдруг спросила с напором:

– А мы точно узнаем, что будет дальше с Шарой и ее девочкой? Повидать ее сможем? Или, если она не вернется в школу, мы вообще про нее больше не услышим?

– Я за этим прослежу, и мы придумаем, как ей помочь – если будет чем. Уж я постараюсь, чтобы все это не ушло в песок.

– Она бестолковая, но ей нравится история. И даты хорошо запоминает, – сказала Зи.

Это было некоторым преувеличением, но ей захотелось произнести эти слова. Должен был кто-то заступиться за Шару Пик, обнаружить в ней хоть какие-то достоинства кроме способности выносить ребенка, которого она, скорее всего, в ближайшее время отдаст в чужие руки: нет, ее нельзя считать всего лишь набором плохо подогнанных деталей.

– Как она, наверное, напугалась, – сказала Зи.

Тело не всегда готово тебя слушаться. У него свои представления, свои векторы. Прямо сейчас Зи подумала, что и ее тело – своего рода камертон, откликающийся на тон, заданный Ноэль.

– У тебя самой вид перепуганный.

Зи подняла глаза.

– Было очень страшно. Я обалдела.

– Я не про тогда. Я имею в виду – сейчас, – произнесла Ноэль сдержанным, едва ли не официальным голосом. – Ты меня боишься.

– Ну, пожалуй, – согласилась Зи. – Ты действительно немножко страшная.

– Вот как ты меня воспринимаешь? Как страшного человека?

Зи помедлила с ответом, пытаясь сообразить, правильно ли понимает происходящее, суть этого нового голоса, которым заговорила Ноэль. У нее возникло знакомое чувство: Ноэль наверняка это понимала тоже. Думай, думай, понуждала себя Зи, гадая, не истолковала ли все превратно. Но иного объяснения ей в голову не приходило. После кризиса обычно воцаряется спокойствие, но этот кризис лишь обнажил другой, совсем иной кризис.

– Нет, – ответила Зи. – Не только так.

– А как еще? – Это было произнесено с явным вызовом.

Зи не придумала ничего, кроме:

– Все это очень странно.

– И тебе не нравится?

– Я не понимаю, что происходит.

– Точно не понимаешь?

– Ну, кажется, понимаю, – созналась Зи.

– И не против? – спросила Ноэль, а Зи кивнула.

Что сказать дальше, не знала ни одна, ни другая. Они вновь принялись за еду, пили холодное пиво, заказали на десерт один банановый пудинг на двоих, опускали ложки в одну и ту же бежевую массу, а Зи вспоминала, как Ноэль у нее на глазах ела в учительской йогурт, и ложечка постукивала по пластмассовым стенкам, точно копыта в галопе: цок-цок. Звук, с которым самодостаточная женщина ест типичную женскую еду: йогурт. Женщинам необходим кальций. Как же много на свете разных мест, где женщины едят йогурт.

– Просим счет? – предложила Ноэль и махнула рукой, подзывая официантку.

Зи сообразила, что Ноэль немного пьяна, и разволновалась – а может, именно легкое опьянение и вызвало у Ноэль столь неприкрытый к ней интерес. Может, Ноэль потянуло на флирт только благодаря пиву, а потом она ужаснется собственным поступкам, потому что, скорее всего, она – обычная методистка из спецшколы, натуралка до мозга костей.