Моя подруга всегда против - Мил Миллингтон

Наверное, после удачного оздоровительного отпуска я непременно должен был по возвращении на работу во что-нибудь вляпаться. Причем в буквальном смысле.

В день выхода на работу с раскисшего, перекошенного неба всемирным потопом лил дождь. Из зонтиков, как назло, остался один-единственный – с динозавриком Барни. Пришлось довольствоваться тем, что есть. Схватив зонтик, я вышел на улицу.

На подходе к учебному центру мощный порыв ветра бомбардировал меня тяжелыми струями воды. Я выставил зонтик прямо перед собой и ринулся туда, где, по моему разумению, должен был находиться служебный вход. Нагнув голову, я видел только собственные быстро мелькающие ноги. Подошвы прошлепали по мостовой, потом по грязной траве и очутились над бездной. Ноги миновали край ямы и машинально понесли меня дальше. Вслед за ними, изогнувшись в нырке, устремились остальные части тела.

Полет мой прервало что-то твердое: колени ударились о стенку ямы и, выполнив не совсем идеальное сальто-мортале в три четверти оборота, я спиной плюхнулся в склизкую коричневую жижу глубиной сантиметров десять. Ускорения хватило бы, чтобы проехать на спине еще метров пять, но, к счастью, движение было остановлено вертикальным металлическим столбиком, на который я налетел промежностью. Издав жалобный стон, я принял позу эмбриона, нянча в руках собственные гениталии. Зонтик пришлось отпустить, и его подхватил ветер. Но ручка зонтика крюком уцепилась за мой подбородок Я лежал, охая, в грязи со вцепившимся в горло зонтиком, словно рыбина, вытащенная на берег рыболовом-любителем.

– Что вы там делаете? – раздался чей-то голос.

Хотелось ответить позабористее, чтобы хозяину голоса осталось лишь наложить на себя руки, но при моих генитальных неурядицах и зонтике, сковавшем челюсть, мне удалось выдавить только «пшл».

– Что вы сказали? Какого лешего вас понесло в яму? Разве вы не знаете, что это опасно? Мы с Тедом за вами наблюдали, Тед говорит: «Смотри, он сейчас в яму упадет», а я ему: «Да нет, он же не сумасшедший». А Тед говорит: «Еще какой сумасшедший». Мы стали смотреть, и Тед оказался прав – вы прямо в яму сиганули. Вы что, действительно сумасшедший?

– Пш-ш-шл.

Я оторвал от себя зонтик. Тем временем голос продолжал:

– Вот, держите конец.

Мужик бросил в яму толстый нейлоновый канат с привязанной к нему деревяшкой. Деревяшка заехала мне между ног.

– Ай-ш-ш-ш…

– Ловить нужно было. Вы точно сумасшедший.

Левой рукой закрывая причинное место, правой я поймал канат.

– Тед! Тед! Иди сюда, помоги. Я пытаюсь его вытащить.

Где-то вдали прозвучал другой голос, заглушаемый ветром и дождем:

– Он правда сумасшедший?

Пока я на разъезжающихся, как у новорожденного жеребенка, ногах подбирался к стенке ямы, к краю приблизился Тед. Яма оказалась неглубокой – метр тридцать, не больше, но ползти пришлось по скользкой мокрой глине, в одиночку я бы ни за что не выбрался. Обмотав канат вокруг руки, я вскарабкался наверх под ободряющие крики незнакомца и Теда.

– Спасибо, – пропыхтел я, выбравшись на поверхность.

– Да чего там, – заскромничали мои спасители. – Больше так не делай, хорошо? Голова в порядке?

– Даже повернуть больно. – Я вытряхнул землю из уха. – Откуда здесь взялась эта чертова ямища?

– Фундамент закладываем под новый корпус.

– Вы не Билл Актон, случаем, будете?

– Н-ну, возможно. А кто интересуется?

– Меня зовут Пэл. Я здешний мукзэпой. Я вам звонил.

– А-а, верно. Вы в отпуске были, когда мы начали. Хорошо провели время? На работу всегда тяжело возвращаться, правда?

– Сегодня как-то особенно тяжело. Разве вокруг ямы не положено ставить ограждение? Хотя бы ленту какую.

– Да мы ее сняли вчера вечером. Здесь землекопы работали как… эти. Возили это гов… то есть землю. Сегодня утром хотели заново огородить.

– Я ждал, пока дождь кончится, – объяснил в свое оправдание Тед.

– Матерь божья, – сказал я, оглядев себя, – на кого же я похож. Надо почиститься. Вот только переодеться не во что.

– У меня есть пара запасных штормовок в вагончике. Можете пока попользоваться, – предложил Билл.

– Э-э… спасибо. Сгодится, пока нормальную одежду не раздобуду.

Я зашел в туалет для персонала, через несколько минут Тед принес штормовку – ярко-желтый, прорезиненный комбинезон с надписью «Билл Актон. Строительные работы» поперек спины.

– Спасибо, Тед.

– Один размер для всех. Я вам резиновые сапоги тоже принес, ваши туфли, должно быть, насквозь.

– Да. Спасибо.

Грязь удалось кое-как смыть над крохотной раковиной. Когда я голый, согнувшись в три погибели, обдуваемый горячим воздухом, стоял под сушилкой для рук, в туалет зашел уборщик. Не издав ни звука, он в ужасе развернулся и выскочил за дверь. Комбинезон был жесткий и неприятно тер влажную кожу, но я собирался всего лишь дойти в нем до дома и там переодеться.

Я семенил прочь от учебного центра, зажав под мышкой мокрый ком грязной одежды, и тут меня заметил Бернард.

– Пэл?

– Привет, Бернард.

– Зайдите ко мне в кабинет на минутку.

– Я…

– Это очень важно. Ненадолго.

– Я… Ладно. Если ненадолго…

Я проследовал за ним в кабинет, заметив в окно, что дождь прекратился и Тед огораживает яму красно-белой лентой.