Всем парням, которых я любила - Дженни Хан

– ДУМАЮ, В ЭТОМ ГОДУ МЫ ДОЛЖНЫ УСТРОИТЬ КОНЦЕРТ, – произносит Марго со своего места на диване.

Когда мама была жива, мы каждое Рождество делали так называемый концерт. Она готовила тонну еды и приглашала людей на одну ночь в декабре. Мы с Марго надевали похожие платья и всю ночь играли рождественские гимны на фортепьяно.

Народ заходил и выходил из комнаты с пианино, подпевал, а мы с Марго играли по очереди. Я по– настоящему ненавидела сольные выступления на пианино, потому что была худшей в своей возрастной группе, Марго же была лучшей. Было унизительно исполнять что-то простенькое как «К Элизе», в то время как другие дети уже перешли на Листа. Я всегда ненавидела концерты. Бывало, даже умоляла и упрашивала, чтобы не играть.

На последнее Рождество мама купила нам похожие красные бархатные платья, и я в припадке сказала, что не хочу носить его, хотя оно мне очень понравилось. Я просто не желала играть в нем на фортепьяно рядом с Марго. Я накричала на нее, убежала в свою комнату, захлопнула дверь и не выходила. Мама подошла и пыталась заставить меня открыть дверь, но я не открыла, и она больше не возвращалась. Стали прибывать люди, и Марго заиграла на пианино, а я же оставалась наверху. Сидела в своей комнате, плача и думая обо всех соусах и маленьких канапе, которые мама с папой сделали, и о том, как мне ничего не достанется. Как мама, вероятно, даже не захочет, чтобы я спускалась туда из– за моего поведения.

После смерти мамы у нас никогда не было концерта.

– Ты серьезно? – спрашиваю я ее.

– А почему бы и нет? – Марго пожимает плечами. – Будет весело. Я все спланирую, тебе не придется ничего делать.

– Ты же знаешь, я ненавижу фортепьяно.

– Тогда не играй.

Китти озабоченно поглядывает, переводя взгляд с меня на Марго. Прикусив губу, она предлагает:

– Я покажу некоторые движения тхэквондо.

Марго протягивает руку и прижимает Китти к себе, говоря:

– Отличная идея. Я буду играть на пианино, а ты показывать тхэквондо, а Лара Джин будет просто…

– Смотреть, – заканчиваю я.

– Я собиралась сказать хозяйкой, но решай сама.

Я не отвечаю ей.

* * *

Позже мы смотрим телевизор. Китти спит, свернувшись калачиком на диване, как самый настоящий котенок.

Марго хочет разбудить ее и заставить пойти в постель, но я говорю, чтобы она дала ей поспать, и укрываю ее одеялом.

– Ты поможешь мне обработать папу насчет щенка на Рождество? – спрашиваю я.

Марго стонет.

– С щенками так много забот. Нужно выпускать их пописать миллион раз в день. И они линяют как сумасшедшие. Ты никогда снова не сможешь носить черные брюки. К тому же, кто будет его выгуливать, кормить и заботиться?

– Китти. А я помогу.

– Китти еще не готова к ответственности, – ее глаза говорят: «Как и ты».

– Китти сильно повзрослела с тех пор, как ты уехала, – так же, как и я. – А ты знала, что теперь Китти сама собирает себе обед? И что она помогает со стиркой? Мне даже не приходится ее пилить, чтобы она сделала свою домашнюю работу. Она просто делает ее по-своему.

– В самом деле? Тогда я впечатлена.

Почему она не может просто сказать: «Отличная работа, Лара Джин»? И все. Если бы она могла всего лишь признать, что я со своей стороны хорошо позаботилась о семье с тех пор, как она уехала. Но нет же.