Хроники Заводной Птицы - Харуки Мураками

* * *

Как обычно, я дожидался Мэй на дорожке, на задворках дома Мияваки, но она так и не появилась. Прислонившись к забору, я сосал лимонный леденец, поглядывал на каменную птицу и думал о письме лейтенанта Мамия. Скоро стало темнеть, и, прождав без толку почти полчаса, я махнул рукой. Мэй, похоже, не было дома.

Я вернулся по дорожке к нашему дому, перелез через стену. В доме висел тихий голубой полумрак летних сумерек и… сидела Крита Кано. Мне показалось, что я сплю. Но нет, все происходило наяву. В воздухе еще стоял запах пролитой туалетной воды, Крита Кано сидела на диване, положив руки на колени. Я подошел, но она даже не шелохнулась, будто время остановилось внутри ее. Включив свет в комнате, я устроился на стуле напротив.

– Дверь была открыта, – сказала наконец Крита. – Вот я и вошла.

– Ничего страшного. Я обычно не запираю дверь на ключ, когда выхожу куда-нибудь.

На девушке была белая кружевная блузка, пышная лиловая юбка; в ушах – большие серьги, на левой руке – пара браслетов, при виде которых мне стало не по себе – такие же браслеты были на ней, когда я видел ее во сне. Прическа и макияж – как обычно. Волосы красиво уложены и зафиксированы лаком, точно Крита только что вышла из парикмахерской.

– У меня совсем нет времени, – проговорила девушка. – Уже пора идти. Но прежде нам нужно поговорить. Вы встречались сегодня с моей сестрой и господином Ватая?

– Было дело. И надо сказать: большого удовольствия от этого разговора я не получил.

– И вы ничего не хотите у меня спросить?

«Что же это такое? Все задают мне какие-то вопросы», – подумал я.

– Хотелось бы узнать побольше о Нобору Ватая. Я просто должен больше знать о нем.

Крита кивнула.

– Мне тоже хочется узнать о господине Ватая побольше. Сестра, наверное, уже рассказывала вам: когда-то этот человек меня обесчестил. Я не могу говорить здесь об этом сейчас, может, потом когда-нибудь… В любом случае, это произошло против моей воли. Получилось так, что мы стали встречаться, поэтому нельзя говорить об изнасиловании в прямом смысле слова. Но он меня обесчестил. Это многое изменило во мне, хотя я все же сумела пережить случившееся. Но в то же время из-за этого и, конечно, с помощью Мальты мне удалось даже подняться на более высокий уровень. Хотя факт остается фактом: Нобору Ватая изнасиловал меня и обесчестил. Это был неправильный и очень опасный поступок. Ведь я могла уйти навсегда. Вы понимаете?

Я, естественно, ничего не понимал.

– У меня и с вами была связь, Окада-сан. Но у нас все было правильно – и цель, и способ. Такая связь меня не оскорбляет.

Я вытаращился на нее, точно наткнулся взглядом на размалеванную разноцветными пятнами стенку:

– Со мной? Связь?

– Да, – отозвалась она. – Сначала я делала это только ртом, а потом все происходило по-настоящему. Оба раза в одной и той же комнате. Помните? В первый раз было очень мало времени и пришлось торопиться. Во второй времени уже было побольше.

Ничего толкового ответить на это я не смог.

– Во второй раз я надела платье вашей жены. Голубое. И у меня были такие же браслеты на левой руке. Разве нет? – Крита протянула мне левую руку, на которой звякнула пара браслетов.

Я кивнул.

– Конечно, того, что произошло между нами, в реальности не было, – продолжала она. – И извергались вы не в меня, это случилось в ваших мыслях. Понимаете? Выдуманное сознание. Хотя мы с вами знаем, что это между нами было.

– Для чего все это нужно?

– Чтобы знать, – отвечала Крита. – Знать больше и глубже.

Я вздохнул. Не разговор, а дичь какая-то! Но Крита Кано описала мой сон абсолютно точно. Не отрываясь я смотрел на ее браслеты, водя пальцем по губам.

– Может, у меня с головой не все в порядке, но я до конца так и не понял, что вы хотели сказать, – сказал я сухо.

– В вашем втором сне, Окада-сан, в момент нашей близости вместо меня появилась другая женщина. Кто она такая – мне неизвестно. Но это, может быть, какой-то намек для вас. Вот что я хотела сказать.

Я молчал.

– Не надо винить себя, что вы имели со мною связь, – проговорила девушка. – Я же проститутка, Окада-сан. Раньше занималась проституцией во плоти, а теперь проститутка в мыслях. Я пропускаю все это через себя.

С этими словами Крита Кано поднялась с дивана, опустилась рядом со мной на колени и взяла мои руки в свои. Руки у нее были мягкие, теплые и маленькие.

– Обнимите меня, Окада-сан. Пожалуйста.

Обняв ее, я понял, что совершенно не представляю, как нужно вести себя в такой ситуации, хотя мне казалось, я все делаю правильно. Почему я так подумал – не знаю, просто появилось такое чувство – и все. Я обвил руками ее тонкую фигурку, словно собрался танцевать. Крита была намного ниже – голова едва доходила мне до подбородка, а грудь прижималась к животу. Она припала щекой к моей груди и беззвучно плакала. Я чувствовал сквозь тенниску тепло ее слез. Тщательно уложенные волосы девушки подрагивали. Все происходило как в настоящем сне. Только это был не сон.

Мы долго, не шевелясь, сидели обнявшись, как вдруг Крита Кано отстранилась от меня, точно вспомнила о чем-то.

– Большое спасибо, Окада-сан. Мне надо идти. – Хотя только что она заливалась слезами, ее макияж совсем не расплылся. Ощущение реальности происходящего пропало.

– Ты еще придешь когда-нибудь во сне? – спросил я.

– Не знаю, – ответила она, чуть покачав головой. – Я не знаю ответа на этот вопрос, но хочу, чтобы вы мне доверились. Не бойтесь и не подозревайте меня, что бы ни случилось. Хорошо?

Я кивнул.

И Крита ушла.

Ночь выдалась темная, как никогда. Тенниска на груди промокла насквозь. Я не спал до самого рассвета. Сон не приходил, да я и боялся уснуть. Казалось, стоит закрыть глаза, как меня тут же поглотит зыбучий песок и затянет в какой-то иной мир, откуда нет возврата. Я просидел на диване до утра, потягивая бренди и размышляя о словах Криты. Даже когда рассвело, ее дух и аромат туалетной воды от «Диора» витали в доме, как попавшие в заточение тени.