Стален - Юрий Буйда

В Троицком меня поселили в маленьком уютном домике среди сосен, неподалеку от конюшен: Красный флигель, в котором когда-то мы жили, похоже, был занят. А может, Топоров сознательно выбрал для меня другое жилище, ничем не напоминающее о Фрине.

Впрочем, в первые дни, оглушенный и потерянный, я, кажется, вообще ни о чем не думал и ничего не чувствовал.

Я смотрел, но не видел, слушал, но не слышал, думал, но не понимал.

Я не понимал, куда могла запропаститься Алина. И кто поджег дом? Сгорели ли оригиналы картин? Вознаградит ли меня Бог творческой удачей, славой и деньгами за перенесенные страдания? Будет ли мое новое жилье хуже прежнего? Чем я стану заниматься, когда все уляжется? Как остановить нервный тик и постуральный тремор рук? Что я ел на завтрак? Сколько будет семью девять?..

Дня через три в Троицкое приехал следователь.

От него я узнал, что пожар был следствием злоумышленного поджога, что в стене за печкой, занимавшей угол Карцера, обнаружен скелет ребенка двух-трех лет, что родители Алины подали в милицию заявление о пропаже дочери и уже побывали в Лианозовском трупохранилище, куда из всех московских моргов направляются неопознанные и невостребованные трупы…

И без перехода добавил:

– Гражданка Чинизелли просит забрать платья вашей невесты – они оплачены, но не востребованы…

– Значит, Алина у нее не появлялась?

Он кивнул.

– А ребенок в стене… когда он был замурован?

– Экспертиза еще не завершена, – ответил следователь. – Кажется, давно.

Я подписал протокол, в котором чаще всего встречались выражения «не знаю», «не видел», «не слышал», и следователь уехал.

Этот ребенок, замурованный в стене, не шел у меня из головы.

Дом был построен в середине XIX века, после 1917-го сменил множество хозяев, и поди узнай, кто из них и по какой причине похоронил ребенка в стене. Знала ли об этом Фрина? Не ее ли это ребенок? А если не ее, то чей? И почему похоронен тайно? Чего еще я не знал о Фрине? Что она прятала в доме, в том сейфе внизу, который грабители взломали? Играла ли она в этом спектакле какую-то тайную роль, о которой, быть может, не догадывался всесильный и всеведущий Топоров?

Тем же вечером я задал этот вопрос хозяину Троицкого.

– О ребенке мне вчера рассказали, – сказал он. – Понятия не имею, кто он и почему его похоронили таким образом… Думаю, следует дождаться результатов экспертизы. Возможно, будет получен ответ о времени захоронения, и тогда станет ясно, причастна она к этому или нет… и потом, если это ее ребенок… но нет, прятать ребенка три года в том доме – это невозможно… за нею, сами понимаете, присматривали… она всегда была на виду…

– То есть, она ни при чем?

Он пожал плечами.

– Иногда мне казалось, что я знаю о ней не больше, чем ложка – о вкусе супа… а она была так совершенна, что казалась не человеком, а чем-то… какой-то богиней… из тех, что могли вознести человека до небес и через мгновение убить безо всякой жалости…

– Убить?

– Однажды она позвонила среди ночи: умер ее гость. Человек пожилой, проблемы с сердцем, скончался от приступа. Бывает. Но меня поразило, как она тогда держалась… холодно, отчужденно… как будто смотрела на происходящее откуда-то сверху, с небес… человек может понять и пожалеть сверхчеловека, сверхчеловек человека – никогда…

– У меня ни разу не возникало такого ощущения…

– Да и у меня оно возникло лишь на минуту. Я доверял ей безоговорочно, и она никогда меня не подводила… Анна Федоровна была очень смелым человеком: не всякому по силам из года в год выступать в роли нежелательного свидетеля… но вы должны понимать, что она не играла и не могла играть главной роли в моей жизни. Более того, свою роль она играла не на сцене, а за кулисами… и даже за кулисами ее роль была не главной…

– Лев Дмитриевич, мы оба понимаем, что сейчас речь не о ней, а о людях, которые сначала ограбили дом, а потом подожгли. Конечно, это может быть связано с какими-то ее тайнами… но принадлежали ли эти тайны ей? Вы знали о сейфе?

– Возможно, его встроили в стену при возведении здания…

– И вы даже предположить не можете, что в нем было, кто эти люди и почему они вернулись?

Он покачал головой.

– Поверить не могу, что она жила двойной жизнью, о которой вы ничего не знали…