Под алыми небесами - Марк Салливан

Пино казалось, что он видит какую-то сцену из времен фараонов, обращавших в рабство целые поколения людей для строительства пирамид. Лейерс остановился, огляделся. Он смотрел на тысячи порабощенных людей, бывших в его подчинении, и, по крайней мере судя по выражению его лица, их страдания его не трогали.

«Фараоновский надсмотрщик», – подумал Пино. Именно так Антонио, партизан из Турина, назвал Лейерса. «Настоящий надсмотрщик».

3

Ненависть к генералу Лейерсу снова вскипела в душе Пино. Он не мог понять, как человек, пытавшийся предотвратить варварскую расправу над заключенными Сан-Витторе, может в то же время управлять армией рабов, не испытывая никаких угрызений совести и не презирая себя. Но на лице Лейерса не было видно ни малейших эмоций – он просто смотрел, как бульдозеры наваливают стволы деревьев и валуны на крутые горные склоны.

Генерал посмотрел на Пино, потом показал вниз:

– Когда солдаты союзников пойдут в атаку, эти препятствия направят их прямо на огонь наших пулеметов.

Пино кивнул с напускным энтузиазмом:

– Oui, mon général.

Они прошли по кольцу пулеметных гнезд, связанных друг с другом; Пино, шедший следом за генералом, делал записи в блокноте. Чем дальше они шли и чем больше видели, тем более резким и взволнованным становился Лейерс.

– Запишите, – сказал он. – Качество цемента во многих местах низкое. Вероятен саботаж итальянских поставщиков. Верхняя часть долины недостаточно укреплена. Информировать Кессельринга: мне необходимо еще десять тысяч рабочих.

«Десять тысяч рабов, – с ненавистью подумал Пино, делая запись. – И их жизни для него ничего не значат».

Затем генерал провел совещание с высокопоставленными сотрудниками «ОТ» и армейскими офицерами. И Пино слышал его крики и угрозы из командного бункера. Когда совещание закончилось, он увидел, как офицеры кричат на подчиненных, которые, в свою очередь, принимаются кричать на тех, кто подчинялся им. Пино словно видел нарастающую волну, достигшую наконец эсэсовцев, которые набросились на рабов – начали хлестать их, бить ногами, принуждая всеми имеющимися в их распоряжении средствами работать быстрее и эффективнее. Пино понимал, что́ стоит за этим. Немцы раньше или позже ожидали появления здесь армии союзников.

Генерал Лейерс наблюдал, пока не удостоверился, что работы пошли с большей скоростью, а потом сказал Пино:

– Здесь мы закончили.

Они пошли назад по склону. Генерал время от времени останавливался, наблюдал за ходом работ, а потом шел дальше, словно неумолимая машина. Есть ли у него сердце, спрашивал себя Пино. Душа?

Они уже подошли к тропинке, которая вела к «даймлеру», когда Пино увидел команду в сером из семи человек, они копали землю, разбивали камни и породу кайлами под пристальным наблюдением эсэсовцев. У некоторых из них был измученный, безумный вид, как у бешеной собаки, которую ему довелось как-то раз видеть.

Ближайший к Пино раб находился выше других на склоне, копал он с трудом. Он прекратил работать, оперся о черенок лопаты, как человек, дошедший до изнеможения. Один из эсэсовцев начал кричать на него, двинулся в его сторону.

Раб повернул голову и увидел смотрящего на него Пино. Кожа несчастного на солнце прибрела табачный оттенок, а борода отросла еще длиннее, чем прежде. И в весе он тоже потерял. Но Пино мог поклясться, что перед ним Антонио, раб, которого он поил водой в туннеле в первый день работы у Лейерса. Их взгляды встретились, и Пино почувствовал жалость и стыд; подошедший эсэсовец ударил Антонио прикладом по голове, и тот упал и покатился вниз по крутому склону.

– Форарбайтер!

Пино вздрогнул и оглянулся через плечо. Генерал Лейерс стоял метрах в пятидесяти от него, смотрел свирепым взглядом.

Посмотрев в последний раз на неподвижного раба, Пино рысью бросился к генералу, думая, что это Лейерс несет ответственность за происходящее.

4

Уже затемно Пино пришел в мастерскую дяди Альберта.

– Плохие дела – то, что я видел сегодня, – сказал Пино, которого снова захлестнули эмоции. – И еще слышал.

– Рассказывай, – сказал дядя Альберт.

Пино старался как можно точнее передать сцену с Лейерсом, рассказал, как эсэсовец убил Антонио за то, что тот попытался отдохнуть.

– Они там, в СС, мясники, – сказал дядя Альберт, отрываясь от своих записей. – Они следуют своей доктрине возмездия, и жестокости теперь творятся повсюду. В деревне Санта-Анна-ди-Стаццема эсэсовцы расстреляли, замучили пытками и сожгли пятьсот шестьдесят невинных людей. В Касалье во время мессы убили священника на алтаре и трех стариков. Сто сорок семь остальных прихожан вывели на кладбище при церкви и расстреляли.

– Что? – сказал ошарашенный Пино.

– Жестокости продолжаются, – сказала тетя Грета. – На днях в Бардине-ди-Сан-Теренцо они задушили колючей проволокой более пятидесяти молодых итальянцев, а потом повесили на деревьях.

Пино ненавидел всех нацистов без исключения.

– Их нужно остановить.

– В Сопротивление каждый день вливаются все новые люди, – сказал дядя Альберт. – Вот почему твоя информация так важна. Ты мне можешь показать на карте, где вы были?

– Уже, – сказал Пино, вытаскивая генеральскую карту, которую взял из бардачка.

Разложив ее на одном из раскроечных столиков, он показал дяде сделанные им легкие карандашные пометки в местах, где находятся пушки, где пулеметные гнезда, где склады оружия и боеприпасов, которые он видел днем. Он показал, где по приказу генерала были сделаны завалы, чтобы направить атакующих под огонь немцев.

– Во всем этом районе, по словам Лейерса, используется цемент низкого качества, слабый, – сказал Пино, тыча пальцем в карту. – У Лейерса это вызвало озабоченность. Союзники перед атакой должны разбомбить эти укрепления.

– Логично, – сказал дядя Альберт, записывая координаты этого места. – Я передам эту информацию. Кстати, тот туннель, где ты побывал с Лейерсом в первый день, когда ты видел рабов, помнишь? Партизаны дождались, когда внутри остались одни немцы, и взорвали оба выхода.

Настроение у Пино улучшилось. Он вносил свой вклад в освобождение Италии.

– Мне бы улучить момент и заглянуть в его саквояж, – сказал Пино.

– Ты прав, – сказал дядя. – А мы пока постараемся раздобыть тебе портативную камеру.

Пино понравилась эта идея.

– Кто знает, что я секретный агент?

– Ты, я и твоя тетушка.

«И Анна», – подумал он, а вслух сказал:

– Но не союзники? И не партизаны?

– Ты им известен только под кодовым именем, которое я им назвал.

Это понравилось Пино еще больше.

– Правда? И какое у меня кодовое имя?