Привет, викинги! Неожиданное путешествие в мир, где отсутствует Wi-Fi, гель для душа и жизнь по расписанию - Хелен Расселл

Курьер с мотоциклетным шлемом мотает головой, давая понять, что он не имел ни малейшего представления об этом.

– Ладно-ладно, давай только не будем устраивать сцен в студии, – говорит Мужчина в Толстовке.

– По-твоему, ЭТО сцена?

Со стороны доносится шум одобрения, поэтому Триша оборачивается и восклицает «Ха!» уже знакомым мне тоном.

– Мало же вы повидали СЦЕН на своем веку! Эта и выеденного яйца не стоит. Я же не набрасываюсь ни на кого, утверждая, что непобедима! Не швыряюсь телефонами! Не брею голову и не провожу контрабандой в Германию свою ручную обезьянку. Я даже… не ТВЕРКАЮ!

Только теперь я замечаю, что она на самом деле пытается показать тверк.

– Вы этого хотите? Хотите, чтобы я тут потверкала для вас? Сплясала зажигательный танец, доказывающий, что я такая молодая и горячая? Может, мне еще и аккаунт на Snapchat завести? Заняться экстремальным спортом? Я покажу вам экстремальный спорт!

По коридору шагает женщина с жесткой укладкой – по всей видимости, та самая Карен из отдела кадров. Она поправляет дужку очков на переносице с крайне деловым видом и одергивает блузку, будто готовится к решительному сражению. Триша же на время исчезает за перегородкой со стеклянными дверями и появляется с двумя древними бобинами в руке.

– Все, хватит. Это уже слишком, Патрисия, – обращается к ней Карен из отдела кадров, пытаясь пресечь дальнейшее буйство.

– Ой, Карен, так ли уж хватит? А не хочешь полюбоваться на мою «молодежную энергетику»? – отвечает Триша с горящим взором.

Она роняет кружку, перехватывает бобину правой рукой, заносит ее над головой и швыряет, словно диск, прямо в стену. Пленка с записями разворачивается на лету, делая ее похожей на плывущую по воздуху медузу.

– Смотрите: чемпионат по фрисби!

Она швыряет другую бобину в дальнюю стену, и та пролетает в миллиметре от головы одной из юных статисток.

– Ну как, понравилось? Прямо в яблочко!

– Сделайте же что-нибудь! – кричит Карен из отдела кадров рослому мужчине в пиджаке, который как раз появляется в кадре. Он расправляет плечи, долго поправляет брюки в области паха, потом хватает Тришу за руку и сопровождает ее к вращающейся двери.

– А ну, убери руки! – она пытается вырваться, размахивая другой рукой и сбрасывая туфли на ходу.

– Забей, красотка! Он тебя не стоит! – кричит один бородатый зевака, оказывая ей моральную поддержку.

– Да, они и мизинца твоего не стоят, Триша! – вторит ему другой.

– Спасибо, парни! – благодарит их она, а потом поворачивается к своим противникам. – Видите? Видите? У меня до сих пор есть ФАНАТЫ! А вам лучше обратиться к специалисту!

– К какому еще специалисту? – ворчит один из охранников.

– Воспользоваться услугами своего адвоката, как говорят в Америке! – кричит она, после чего ее вышвыривают из здания. – Дело еще не закончено! У меня есть высокопоставленные друзья! Я говорила, что знакома с Филом Коллинзом? С ФИЛОМ КОЛЛИНЗОМ! Вот это шоу-бизнес! – выдает она свою последнюю фразу, и видео гаснет.

Но я почему-то продолжаю слышать ее.

– Какого черта? – раздается откуда-то со стороны.

Я продолжаю таращиться на экран, выключая громкость и нажимая разные кнопки, не понимая, что происходит.

Видеозапись начинает воспроизводиться снова, с самого начала: «Чего ради я должна с кем-то считаться?»

– Элис? Ты что делаешь? – раздается тот же голос, но уже не в моем телефоне.

Я поднимаю голову. И вижу ее. Она подошла незаметно, босиком по сосновым половицам, совершенно не издающим скрипа. Я была полностью погружена в просмотр. Той самой видеозаписи, которую вообще не должна была смотреть. Той видеозаписи, «звезда» которой сейчас стоит передо мной.

– О, Триша, привет! – произношу я как можно жизнерадостнее, пряча телефон за спину при виде реальной версии.

Оказывается, нажимать на кнопки не глядя не такая уж простая задача.

СРЕДИ ЛЮДЕЙ, КОТОРЫЕ ГОДАМИ НЕ ПРИКАСАЛИСЬ К РАСЧЕСКЕ!

– Блин, блин, вот блин, – бормочу я, пытаясь убавить громкость, но на самом деле только увеличиваю ее.

– Это что?… – хмурится Триша. Точнее, пытается хмуриться.

– ОНИ ДАЖЕ ЕЩЕ НЕ РОДИЛИСЬ, КОГДА Я ПРОВОДИЛА СВОЙ ПЕРВЫЙ ТЕЛЕМАРАФОН СО ЗНАМЕНИТОСТЯМИ! – продолжает орать запись, пока я заливаюсь краской.

– Где ты это нашла? – требовательно спрашивает Триша, наклоняясь ко мне.

Между нами начинается неумелая потасовка; пока вирутальная Триша кричит что-то про «эмбрионов», реальная пытается отобрать у меня телефон.

– Я ВЕЛА «ЗНАМЕНИТОСТЬ С АКУЛАМИ»! – вопит виртуальная Триша.

– Извини, – начинаю я. – Я не хотела…

– А ну дай! – Триша вырывает телефон у меня из рук и с ужасом смотрит на него.

– ВОТ ЭТО ШОУ-БИЗНЕС!

– Я и понятия не имела, что это ты, пока…

ДА, ОНИ И МИЗИНЦА ТВОЕГО НЕ СТОЯТ, ТРИША!

Настоящая Триша смотрит на меня; на ее лице застыла маска гнева и отвращения.

– Ну, – продолжаю я. – Только в этом месте начала догадываться. То есть какое-то сходство было, но, знаешь…

Я уже не понимаю, что говорю, едва не умирая от стыда и неловкости.

– Я знала, что меня снимали, но не знала, что видео настолько ужасно, – говорит теперь уже спокойно побледневшая Триша. – Или что кто-то будет искать его.

Она снова смотрит на меня, а у меня возникает такое чувство, будто меня вызвали в кабинет директора извиняться за какой-то проступок (обычно со стороны Мелиссы).

– Ну что ж, я уверена, ты как следует повеселилась за мой счет, – говорит Триша дрожащим голосом. – Добро пожаловать на мое позорище.

– Извини, мне так жаль, – снова бормочу я.

– Тут написано, – она тычет пальцем в экран, который, несомненно, снова заполнен красотками в бикини, – что фраза «Вот это шоу-бизнес» стала трендовой в Twitter…

– Но трендовые фразы очень часто меняются, – я встаю и пытаюсь выхватить телефон из ее рук.

– И все эти комментарии! – вздыхает она, одной рукой прикрывая рот, а другой листая страницу.

Никогда не листайте! Даже я знаю, что лучше не смотреть, что пишут под такими видео!

– «Ого, эта чикса просто вдрабадан», – зачитывает Триша вслух некоторые «оригинальные» отзывы. – А здесь написано: «Даг точно уволил ее». Ну да, Пуаро, замечательный вывод. «Забудь о Даге, я бы пахлопал такую заднецу». Ну правописание оставляет желать лучшего, но все же какой-никакой комплимент.

Она на какое-то мгновение задумывается, но тут же возвращается в реальность и снова набрасывается на меня: