Внутри меня гасли звезды - Нат Рейвен

– Охренеть, Коуэн! Тебе сейчас следует все объяснить. Я истратила кучу нервных клеток! – Она оценивающе смотрит на меня и кривится от возмущения.. – Что за видок у тебя, черт бы побрал это место?!

Я знаю, что выгляжу сейчас хуже, чем дешевая шлюха на обочине трассы. Последний раз я причесывалась дня два назад, в душе была тогда же.

– Как ты меня…

– …нашла? – сразу же перебивает она.

– Да. – Опускаю я голову, чтобы спрятать пристыженный взгляд.

– Я тупо увидела тебя на улице, когда ты проходила мимо заправки. Как хорошо, что моей тачке понадобился бензин! Как хорошо, что в этой жопе города находится моя консультация! Чудеса, не правда ли?! Оказывается, Лос-Анджелес расположился на окраине Филадельфии… Нужно подать на своего учителя географии в суд за то, что он вводил меня в заблуждение!

Я усаживаюсь на мятую постель и то ли проклинаю стечения обстоятельств, то ли радуюсь им.

Счастлива ли я увидеть знакомое лицо или готова сейчас же пулей вылететь отсюда?

– Чем здесь пахнет? Дохлым котом? – оглядывая мой номер, спрашивает она.

– Может быть, от этого места всего можно ожидать.

– И даже не четыре звезды, Коуэн! Ты меня удивила.

– Камилла…

– … Даки, ладно, – вздыхает подруга. – Прости. Ты же знаешь, что я сейчас зла на тебя только потому что беспокоюсь. Что-то случилось, и это «что-то» очень дерьмовое. Ты опять стала коллекционировать проблемы.

– Не опять, а снова.

– Выкладывай, родная.

В ее глазах столько тревоги и боли за меня, что хочется волком выть. Она подходит ко мне и обнимает.

Четырнадцать дней я была лишена этой блажи, я успела адаптироваться к одиночеству. И сейчас знакомое тепло ее рук снова возвращает меня к прежней Дакоте.

Я наливаю ей стакан воды, а сама беру бокал и принимаюсь вытаскивать все стрелы из раненого сердца.

***

– Ну и дела! Коуэн правильно делала, что старалась истребить свои чувства к тебе. Лучше бы она осталась с тем англичанином… Хотя нет, лучше быть одной, чем с вами двоими!

Эштон офигевает от моих излияний, пока я исповедываюсь ему, словно святому отцу.

– Хантер сыграл на моих слабостях. Он решил забрать самое дорогое, что у меня было. В моей банде был стукач, и я его нашел, но как я мог подумать на Дакоту?! Как?! Она не простит меня, да и я себя тоже. Я должен ее увидеть и попросить прощения.

Предателем оказался бородатый козел Джо. Он с самого начала был сам по себе, но я думал, это из-за его отшельнического характера, а объяснение оказалось куда более простым. Он докладывал Хантеру о каждом моем шаге и даже не побрезговал следовать за мной по пятам вместе с Лихачами. Я отдал его на растерзание Пантерам. И если они все-таки его прикончат, я помогу закапать труп.

– Думаешь, ей нужны твои извинения?

– Не знаю. Я надеюсь.

– Она была готова пойти за тобой даже в темноту и быть твоим светом, она собиралась следовать за тобой в знойную пустыню и стать источником кристально чистой воды. Господи, с каких пор я так литературно выражаюсь?! Короче… Пойми, если уж она кого-то полюбила, то не бросит его и не предаст. А это значит, что она не поступила бы так и с тобой. А вот ты поступил…

– Да.

– Я считаю, что Даки сможет отмыться от помоев, которые ты на нее вылил и без помощи. Но я буду плохим другом, если оставлю ее одну. Она сильная, но не должна тянуть все на себе. Мы с Камиллой ей поможем, а ты лучше проваливай отсюда и больше никогда не появляйся в ее жизни.

– Ну уж нет, не ты, не Берк этого не дождетесь! Я сделаю все, чтобы она простила меня и вернулась обратно.

– Она не твоя собственность! – Грифф старался держаться, но сейчас его голос стал выше на октаву.

– Ты прав. Дакота не вещь, она душа. Моя родственная душа. Без нее я – не я. И уверен, что она также считает относительно меня.

– Эта душа разбилась на мелкие осколки и сейчас, черт знает, в каких местах ее следует искать, чтобы постараться склеить!

– Я найду ее.

– Ты в истории, чувак! Теперь думай, как из неё выйти.

Достаю из кармана куртки рисунок.

Я и Дакота.

Пускай он нарисован детской ручонкой Ив, но дорог мне больше, чем самая дорогая картина в музее.

Я не ценил то, что имел, но когда потерял…

***

Сжимаю в руке браслет, подаренный Ривзом. Я унесла его с собой в ту ночь как последнее упоминание о счастливых моментах. Было бы здорово, если бы я смогла забыть Джейдена, но те чувства, это самое светлое, теплое, что я хочу помнить вечно.

После того, что мне пришлось рассказать Кэм, держаться стало сложнее. И теперь мы вдвоем ревем, устроив потоп в номере.

– Даки, ты думаешь, что слезы затекут обратно, если ты будешь лежать лицом в пол?

Подруга тянет меня за руку и переворачивает на спину.

– Дай мне бутылку! – хрипло прошу я.

– Я позволю тебе напиться только после того, как ты перестанешь выть.

– Сама перестань!

Мне нужно смотреть в его глаза, не то голубые, не то зеленые; видеть его улыбку, всегда означающую нечто большее, чем просто радость; мне нужно его присутствие, оно спасало меня, всегда спасло. Но этого нет и больше никогда не будет, а моя судьба стоит рядом и держит наготове нож, чтобы метнуть его в спину.

Я захлёбываюсь в очередном бокале вина, как выброшенный за борт корабля посреди глубокого океана, утопающий, пока подруга в ванной приводит в порядок потекший макияж.

– Все, больше не хочу слышать о том, что ты несчастна. Это глупо! – Она вперила руки в боки и деловито продолжила: – а знаешь, что такое «глупо»? Это скупить весь бар и притащить его на встречу анонимных алкоголиков. Мы забываем напрочь обо всем дерьме и карабкаемся вверх. Пора выползать из вонючей норы, Коуэн! Тебе и твоему разбитому сердцу следует вернуться домой.

Камилла собирает мою одежду в сумку, а я продолжаю неподвижно сидеть, уставившись на браслет.

Зачем мне куда-то возвращаться?

Я согласна с тем, что пора проходить реабилитацию, но ехать туда, где каждая вещь будет напоминанием – это ли не глупость?

– Вставай! – Она подает мне руку.

– Я не хочу, чтобы меня поднимали, я хочу встать сама.

– Окей, действуй!

– Я не об этом, Кэм. Я должна сама справиться с тем, что произошло. Без помощи.

Блондинка мягко улыбается, словно перед ней сидит капризный маленький ребенок.

Может, я и есть это вечно ревущее по любому поводу существо…

– Ты думаешь, что выбрав одиночество, никто не сможет причинить тебе боль?