Там, где трава зеленее - Наталия Терентьева

Павлику промыли рану, прилепили повязку на разбитое лицо. Игорьку под анестезией зашили ногу и поставили гипс. Я забрала справки и заплатила врачу триста рублей за анестезию и еще двести — просто так. За то, что рядом с врачом, когда он уверенно и точно делает свое замечательное дело, — надежно и хорошо.

Когда мы приехали обратно к маме, Игорек сразу прошел в свою комнату. Я заметила, как мама странно смотрит на него. И не поняла — убьет она его сегодня ночью или пойдет мириться. Павлик тоже попытался уйти к себе, но мама показала ему на кухню:

— Пойди, пожалуйста, поставь чайник.

Павлик затравленно кивнул и посмотрел на меня с надеждой. Кажется, он очень боялся продолжения.

Мама вдруг посмотрела на наши вещи, стоявшие посреди прихожей.

— Это что?

— Это… наши вещи.

Она непонимающе смотрела на меня:

— И Варя здесь? Она давно пришла?

— Нет, только что, — ответила я и моргнула Варе, которая молчала, по-моему, уже часа полтора.

— А-а-а… хорошо. — Мама опять перевела взгляд на вещи. — Лен, это кому? Ты что-то нам принесла?

Я посмотрела на свою маму. Краска с одного глаза совсем смылась, а на другом устойчивая тушь размазалась вокруг глаза, напоминая театральный синяк. Волосы сбились на одну сторону, бледные губы без помады оказались тонкими и сморщенными. Я уже забыла, какие у мамы губы, она их обычно так сильно красит. Еще когда не было в помине никакой голографической помады, увеличивающей объем губ, мама умудрялась нарисовать себе пухлые, чувственные губы с влажноватым блеском.

— Мама, можно мы у тебя сегодня переночуем? — спросила я.

Мама ответила не сразу:

— Это очень некстати, Лена. Но можно, конечно.

Я опять увидела взгляд Павлика. Он выглядывал из кухни. Он-то очень обрадовался, что мы останемся.

— В библиотеке тебя устроит?

— Конечно, — ответила я, зная, что в библиотеке — маленький, нераскладывающийся кожаный диван. Тот самый, на котором я пролежала всю ночь, вспоминая слова известных мне молитв, чтобы не чокнуться и в голос не рыдать после пердимонокля с Милкой в Митине.

На диване действительно может спать только один ребенок. Да какая разница! Мне было так жалко Варю, еле стоящую на ногах. Я хотела только одного — накормить ее и уложить спать. Но так просто — это не с моей мамой…

Через полчаса мама появилась причесанная, накрашенная, переодетая в длинное шоколадное платье с золотистыми нитями, продернутыми по всей длине. Мама смотрелась великолепно. Понятно, скорей всего, вариант второй — мириться с Игорьком. Вряд ли мы с Варей тут кстати. Особенно если я лягу в огромной, но проходной гостиной, соединяющей все комнаты в квартире…

Варя как раз поела и сидела, засыпая, за кухонным столом. Мама зорко оглядела нас. Молча подлила чаю Павлику и села за стол.

— У тебя, надеюсь, ничего не случилось? — спросила мама.

— Нет, — ответила я.

— Хорошо, — кивнула мама. И продолжала молчать.

Я увидела, что Варя совсем закрыла глаза и опустила голову на руки.

— Варюша… — Я тихонько подняла ее и повела в комнату.

— А что это за вещи-то, Лена? — спросила мама меня вслед.

— Я завтра заберу их, — ответила я.

Мама закрыла за нами дверь на кухню. Я отвела Варю, положила на диванчик. Жалко, что не успела попросить у мамы белье… Я сняла свой свитер, подоткнула дочке под голову и огляделась в поисках пледа, которым можно было бы прикрыть ей ноги. Конечно, в библиотеке пледа не было. Я решила пойти поискать что-нибудь и для себя, чтобы укрыться на ночь. Проходя мимо своей бывшей комнаты, где теперь живет Игорек, я увидела, что дверь к нему неплотно закрыта. Я оглянулась на кухню. Оттуда слышался ровный мамин голос. Я поднялась по ступенькам и заглянула в комнату. Игорек сидел перед компьютером и что-то быстро писал.

— Игорь? — Я негромко позвала его.

Он перестал стучать по клавиатуре, но не обернулся. Я зашла в комнату.

— Игорь, можно к тебе на минутку?

Он повернулся ко мне на крутящемся стуле.

— Да, Лена, можно.

Я увидела, что он тоже переоделся в домашние брюки, аккуратно разрезав новые вельветовые джинсы до середины бедра, чтобы пролез гипс. Впрочем, возможно, это сделала наша мама…

Мой вопрос, кажется, не имел больше смысла. Тем не менее я спросила:

— Ты — остаешься?

— Да, — ответил Игорек и повернулся к монитору.

— Игорек…

Теперь он продолжал стучать не оборачиваясь.

— Да, Лена.

— Ты правда Павлика не трогал?

— Правда, — ответил Игорек.

Что-то еще спрашивать у творца новой реальности было бессмысленно. Он создавал — мир, иной мир — прекрасный, страшный, странный и сложный — по своим собственным законам… А я спрашиваю про Павлика…

Я поаккуратнее поставила наши сумки и пошла в библиотеку, где спала Варька, так и не найдя ничего подходящего, чтобы укрыться.

Раньше эта комната называлась кабинет, здесь много лет работал папа. Я села в папино кресло. Вряд ли кто-то за эти годы сидел за папиным столом. Я посмотрела в окно. Вот, значит, что он видел из окна, когда писал… Тихий мирный скверик внутри дворов и угол соседнего серого дома. Только из моего окна, расположенного в срезанном торце дома, были видны Садовое кольцо и прекрасная панорама Москвы. То окно смотрело на юго-запад, поэтому в моей комнате всегда было светло — с утра до вечера. И самым моим любимым делом было наблюдать, как меняется небо, когда начинает садиться солнце. Мой письменный стол стоял у окна. Теперь Игорек сидит в углу, и окно завешено жалюзи.

Я достала мобильный телефон и поискала номер Толи Виноградова. Несколько секунд я колебалась, удобно ли звонить так поздно. Я ведь даже не знала, с кем он теперь живет, когда красивая и после развода Лиза уехала в Канаду. Я не очень понимала, зачем звоню, и разволновалась, услышав его голос.

— Да? — ответил Толя сразу.

— Здравствуйте, Толя. Это Лена Воскобойникова. Вы помните меня?

— Лена! Конечно, странный вопрос. Почему же вы не звоните?

— Похвастаться нечем, а жаловаться не хочу.

— Так вы не хвастайтесь, а на работу приходите. Или вы устроились куда-то уже?

Его голос был спокойный, приятный и совершенно чужой. Зачем я позвонила?

— Спасибо, — ответила я. — Я… Спасибо, — и нажала кнопку отбоя.

Через пару минут раздался звонок.

— Лена, у вас что-то случилось?

— Нет. Спасибо, Толя. Я… Спасибо. — Я опять нажала отбой. Какая же глупость была ему позвонить.