Глупые белые люди - Майкл Мур

Я поделился размышлениями с Нейдером. Мол, незачем обижать наших друзей… хоть и потенциальных. Мы боремся с теми, кто лишь прикрывается словом «демократ», — продажными бюрократами, лоббистами, пустомелями, которые не попали в республиканскую партию из-за нехватки навыков по уничтожению национальных лесов, закрытию тысяч библиотек и отбиранию бесплатных завтраков у голодающих детей из бедных кварталов. Для таких дел нужен сильный характер. Те, кто им не обладает, идут в демократы.

Мы боремся не с избирателями, которые до сих пор отчаянно привязаны к сборищу под названием «демократическая партия». Уверенность миллионов американцев в том, что демократы представляют их интересы в большей степени, чем республиканцы, скорее предрекает провал нашей миссии — показать людям, насколько эти партии похожи и как демократы снова и снова предают свой народ.

В последние недели перед выборами коллеги по штабу Нейдера попросили меня отправиться с ними в поездку по «неустойчивым штатам». Я отказался, объяснив им, что я лучше поработаю в штатах, где Ральф может получить большой процент голосов, но не будет в ответе за победу Буша. Почему бы не попытать счастья в Техасе или Нью-Йорке, где исход выборов давно известен?.. Посоветуем людям не тратить голоса на Гора, поскольку тогда они получат дырку от бублика, а заявить о себе, обеспечив Нейдеру 10 процентов.

Это противоречило нашей стратегии. Однако ребята Нейдера уважали мое мнение и хорошо ко мне относились.

В полдень 23 октября 2000 года я приземлился в Таллахасси. В аэропорту меня встретили местный студент и его брат с женой. Пока мы шли к автомобилю, они наперебой спрашивали о «приглашении», которое, по слухам, я сделал Джебу Бушу.

— Да ладно, уже все знают! — верещали они.

— О каком таком «приглашении» вы говорите? — изумился я.

— О том, которое вы опубликовали во вчерашней газете.

Ребята вручили мне воскресный выпуск «Таллахасси демократ» — местной ежедневной газеты. На первой же странице оказалось интервью, которое я дал по телефону неделю назад. А еще моя большая фотография и цитата, призывающая губернатора выползти из норы и встретиться со мной лицом к лицу первым же вечером. Ой, блин! Как просто бросаться оскорблениями, когда сам находишься в тысячах миль от оппонента. И совсем по-другому себя чувствуешь, когда оказываешься один-одинешенек среди толпы, которая, мягко говоря, недолюбливает хитрожопых северян. Но об этом я как-то не подумал…

Я прибыл в университет и начал пресс-конференцию. Я нервничал. И очень хотел, чтобы меня поняли правильно.

Я сказал журналистам, что Буша надо остановить. Я призвал жителей Флориды голосовать за Гора, если они уверены в нем на все сто. И если они решили голосовать за Нейдера, то пусть сначала крепко подумают над своим выбором. Я чувствовал: во Флориде иные приоритеты. Тем, для кого важнее остановить Буша, я советовал голосовать за Гора. И добавил, что пойму и буду уважать их выбор.

Журналисты удивились. Отдам ли я свой голос Гору? «Нет», — ответил я. Я голосую за Ральфа. Да, мне легко говорить, ведь я живу в штате, где победа Гора предрешена. Во Флориде все по-другому.

Весть о том, что «знаменитый сторонник» Нейдера призвал жителей Флориды голосовать за Гора, если они сочтут это правильным, облетела весь штат.

Когда пресс-конференция закончилась, я побежал в туалет. Меня стошнило. Настало время выступить перед двухтысячной аудиторией. В дверь постучал организатор.

— Пора начинать! — прокричала она.

— Дайте мне еще пять минут, — прохрипел я. — Меня тошнит.

В дверь снова постучали.

— Покажите им отрывок из моего телешоу. Я буду через минуту.

Уж не знаю, почему меня тошнило — может, из-за страшной ответственности, а может, из-за уот-э-бургера (самого популярного в Таллахасси), который я съел по дороге. Или я просто знал, что весь электорат — вся страна, как и я, оказалась в сортире, откуда нет выхода.

Через двадцать минут я поднялся на кафедру. Прямо передо мной сидели «зеленые» с плакатами в поддержку Нейдера. Я рассказал им и всей аудитории о горькой пилюле, которую придется проглотить. Я сказал толпе: прислушайтесь к лучшему судье — вашей совести. Поймите, я не перестану вас уважать, если вы проголосуете за Гора. Лично я отдам свой голос за Нейдера, добавил я и пустился перечислять, почему для меня это было делом чести: я не могу голосовать за того, кто поддерживает смертную казнь, кто собирается продолжить бомбежку мирного населения других стран, кто считает приемлемой минимальную зарплату, составляющую один доллар в час, кто хочет подписать еще одно торговое соглашение о свободной торговле,[79]в результате чего еще больше американцев потеряют работу.

Я сказал, что не нажму кнопочку (и не проколю дырочку) за человека, который собирается потратить на военных больше, чем Буш; который не бросится обеспечивать наших граждан медицинской страховкой; который считает, что Джанет Рино была не права, вернув малыша Элайю Гонсалеса на Кубу. То есть — за Гора.

— И все же, — заключил я, — я понимаю ваше непростое положение во Флориде. А потому не слушайте меня и делайте, как считаете нужным, а там посмотрим.

И да благословит Господь сидящих передо мной ребят за мужество и верность себе, которых давно лишились многие их родители-шестидесятники.

Последовавшие за выступлением вопросы и ответы вместе с дополнительным обсуждением в студенческом союзе, где присутствовали двести студентов и активистов (причем некоторые из них добирались туда по три часа), касались выработки плана того, как избежать предстоящей беды. Закончилось все в полвторого ночи — через пять с половиной часов после того, как я выяснил отношения с уот-э-бургером. Я ушел оттуда с чувством, что во Флориде бушует ураган и разумнее поискать укрытие.

Вскоре я уже добрался до отеля — старомодного местечка на аллее, ведущей прямо к зданию законодательного собрания штата. Я включил телевизор и посмотрел повтор одиннадцатичасовых новостей.

— Руководитель предвыборной кампании Нейдера заявил, что Буша надо остановить любой ценой, — сообщил диктор.

Я погасил свет и заснул.

В полседьмого утра надо было вставать, иначе я рисковал не успеть на самолет. Студент ждал меня внизу, чтобы отвезти в аэропорт. Пока я отмечался у администратора, парень крикнул:

— Там Буш проходит!

— Останови его! — не подумав, завопил я. (Наверное, это рефлекс — что в Техасе, что во Флориде при слове «Буш» я машинально кричу: «ОСТАНОВИТЕ ЕГО!») Послушное дитя открыло дверь и заорало:

— Губернатор Буш, тут с вами поговорить хотят!

К тому моменту я уже подбежал к выходу из гостиницы. Там, на пустынной аллее, в предрассветной тьме, Джеб Буш в компании своих телохранителей шел на работу. В сорока футах за губернатором по дороге полз единственный автомобиль — черный джип, набитый дополнительными охранниками.