Жена странного человека - Александр Вин

– Нельзя вводить в ещё не столь совершенный разум моей машины лживые данные, которые предлагают народам власти множества европейских стран. Я предельно точно определил, что лгут о состоянии своих дел и коммунисты, и фалангисты, и немцы, и русские, и монархи, и все без исключения церкви… Научный прогноз в политике сегодня невозможен! Позже, через десять-двадцать лет, техника изменится, мы обязательно её доведём до необходимого уровня…! Вместе! Мы же ведь сможем?!

Офицер медленно погасил сигарету о белый подоконник.

– То есть – ничего?

Доктор Христофор молчал, кусая губы.

– Я поставил на карту собственную жизнь. – Ровные слова Карлоса Зуриты были страшны. – Мне был нужен твой небольшой, но точный прогноз, который ты, уверен, мог вовремя сделать. Но не сделал… Ты и твоя машина могли бы решить эту задачу. С твоей помощью я мог уже в ближайшие дни стать великим!

Крик Зуриты потряс стены тёмной комнаты.

– Это я, имея на руках точные прогнозы развития событий, должен был быть сейчас на месте этого выскочки, простолюдина Франко! Это мои гвардейцы, настоящие испанцы, а не сопливые союзники-макаронники, должны были сегодня входить с триумфом сюда, в освобождённый Сантандер! Мои армии должны были вскоре двинуться на завоевание мира. Я – Карлос Зурита, потомственный военный, дворянин, чьи предки сражались за гроб Господень и освобождали века назад от неверных наши земли!

Учёный ссутулился, потрясённый криком друга.

– Мне нужно было то, чего нет у них. Твой инженерный гений, Христофор, уникален, я очень рассчитывал на него…

– Карлос, но ведь та тема, на которую я отвлёкся, гораздо грандиозней военных побед. Если ты немного подождёшь, то получишь в свои руки величайшее оружие, с которым не сравнятся запасы всех арсеналов Земли! Ты и только ты, Карлос Зурита, сможешь точно сообщать каждому президенту, кардиналу или банкиру, что ждёт его в ближайшем будущем…

– Завтра в Берлине меня ждёт фюрер.

Но увлечённая улыбка доктора Христофора была в эти минуты сильнее почти мёртвого оскала загорелого лица Зуриты.

– Представляешь, Карлос, у меня появилась возможность для примера ввести в машину практически весь объем моих персональных данных, честных, достоверных, ведь я не стал бы лгать самому себе! О сотнях моих далёких родственников, об их биографиях, болезнях, профессиях, обстоятельствах жизни и смерти. О местах, где они жили, о пище и профессиях, об эпидемиях в тех краях, о полученном ими образовании. Мои коллеги со всего мира присылали мне тома подобных статистических данных, я обрабатывал полученную информацию и кормил ей мою машину! И каков результат?! Представляешь, дружище Карлос, мне предсказано жить до ста десяти лет, я побываю на трёх континентах и умру всего лишь от насморка! Ха-ха! До ста десяти лет, представляешь?! Смотри, вот подробные распечатки…

По углам комнаты низко гудели, потрескивая, большие оранжевые лампы, светились фосфором точные квадраты приборов.

Доктор Христофор отвернулся и принялся торопливо рыться в бумагах на столе.

– Твоя машина ошиблась…

– Нет, нет, Карлос, дружище, не может такого случиться, я же произвел несколько параллельных проверок!

– Ошибся и ты… Так долго тебе ни за что не прожить.

Щелчком отбросив в сторону уже давно погашенную сигарету, Карлос Зурита медленно, как во сне, расстегнул кобуру, достал пистолет и, ещё более скривившись губами, выстрелил доктору Христофору в затылок.

А на рассвете, в неостывшем ещё с прошлого вечера небе над Эбро звено республиканских «чатос» азартно раскрошило пулемётными очередями неуклюжий транспортный самолёт противника, направлявшийся в Берлин.

И опять, через годы и тысячи миль, стояли такие же жаркие дни.

Смешливая рыжая официантка проводила, заботливо поддерживая под руку, к столику у дальней стены могучего седоволосого человека в чёрных очках.

– Вот, вас уже ждут…

– Спасибо, милая! Здесь прохладно. Это хорошо.

Молодой мужчина торопливо поднялся навстречу, с почтительной неловкостью пододвинул стул и помог слепому устроиться удобней. Тот сел, улыбнулся.

– Ну, здравствуй, Рэй! Ты ведь Рэй?

– …Злой гений с тех пор пропал. После случая в Сантандере я никогда не встречался с Карлосом. В моих интересах было продолжать опасаться, поэтому я расспрашивал многих, но никто ничего о нём не слышал, и я постепенно успокоился. А может, и он посчитал меня мёртвым и вычеркнул ещё тогда из своей жизни… Не знаю.

– Друзья спасли меня. – Доктор Христофор задумчиво покачал в руке высокий прозрачный бокал с водой. – Серьёзной операции не потребовалось, пуля прошла по касательной. Но я ослеп.

В те дни обстановка в Испании продолжала оставаться сложной, поэтому коллеги переправили меня на корабле, с чужим паспортом, через океан. Так я открыл для себя Америку… К счастью.

Слепым я уже не мог работать так много, как требовала идея.

Сейчас я читаю здесь лекции в университете, публикуюсь в научных журналах, получаю небольшую пенсию. Но не могу по двадцать часов подряд пристально наблюдать за работой моей машины, мгновенно корректируя её промежуточные результаты, что-то восторженно исправляя, вновь и вновь самостоятельно, единолично, запуская и останавливая процесс…

С новостями газет меня знакомит сиделка, я много слушаю радио. Так я узнал и о тебе, Рэй…

Доктор Христофор печально улыбнулся.

– Но инженером я уже никогда не буду.

Неспешный вентилятор под потолком кафе создавал иллюзию прохладного ветра, длинные седые волосы учёного плавно приподнимались и опадали.

– И ты, Рэй, не инженер и вряд ли сможешь стать им. У тебя нет необходимых знаний, но зато есть величайшая интуиция. Тебе сейчас тридцать, ровно столько, сколько было мне, когда я сделал свою машину. Мне читали твои рассказы, я чувствую, что мы с тобой говорим об одном и том же, только разными способами. Я создал первоначальный механизм и продолжаю думать о его совершенствовании, а ты – пытался и пытаешься понять, даже не зная до определённого времени о моём существовании, как эта идея может быть использована для счастья будущих людей.

Твоя придуманная правда о сознательном уничтожении книг страшна, но гораздо более мерзкое зрелище мне приходилось видеть наяву. Настоящий костёр из книг обжигал мне однажды лицо, когда нацисты демонстрировали в тридцатые годы свой способ борьбы с иными мнениями.

Мы с тобой много думаем об ответственности. Ты – об ответственности человека перед целым миром и грядущими поколениями, я – всего лишь о том, как он, этот отдельный, маленький, человек, может спасти себя и своих близких, предвидя, от чего-то возможно неприятного.

Техника стремительно совершенствуется и я уверен, что уровень технологий, достаточный для получения предельно возможных по точности результатов, будет вскоре достигнут. О методах же размышляешь ты и заставляешь своими книгами плодотворно думать об этом других.