Библия бедных - Евгений Бабушкин

Есть города голубиные – Лондон таков, говорят. Есть, говорят, попугаи на улицах Пунта-Каны. А в Новгороде – коты. Весной выползают из дыр, упиваются талым снегом и танцуют свое, кошачье. Греются в крохотных книжных лавках и мяучат: «Купи меня».

Новгород пуст, он безлюден, животен и мил, и осознание правды приходит внезапно: бац, а ему же тыща. Из-под купола смотрит древний, косматый Христос. Все, что случается в тени этих стен, надо помножить на возраст – 1154 – и в каждой истории обнаружатся библейская важность и мощь. И плевать, что на окраине дымит фабрика жвачки. Шел по городу с развязанным шнурком, как положено. Шнурки – лучшая наживка для ловли человеков. Сразу ясно, кто чего стоит:

– Ну что же вы, мужчина. Упадете же! Разобьетесь!

В Москве – тычок в спину и злобное:

– Шнрк!

В Новгороде у меня живет подруга. Оля. У нее глаза всегда плачут.

– Хорошо тебе. Хорошо тебе ездить сюда. Хорошо тебе ездить сюда к нам раз в год, – говорит она.

Хорошо тебе, если ты технолог на «Дироле», если ты специалист по мочевине – хорошо тебе в Новгороде Великом, мировом центре жвачки и удобрений. А если ты, говоря по-новгородски, дроль? Бестолочь, интеллигент в шляпе?

Тогда мечтай, мечтатель, о 15 кусках, их платят в «Макдаке», где работают только по двое: один нежно держит пакет, другой медленно, как ребенка, кладет в него гамбургер. Тогда гуляй, мечтатель, по чахлому, северному.

Ищи тоску и угрозу в обычных приметах и знаках.

Катайся туда-сюда, подмигивая кондуктору, обещай, что завтра заплатишь.

А напротив – огромный, кудрявый, болтливый, в форме охранника:

– Из Петербурга небось? У меня друг тоже из Петербурга, бронзу взял на чемпионате по жиму лежа. А Кремль наш видели? А подсветку его? Лично я перед работой просыпаюсь на час раньше и иду на подсветку смотрю. Помогает в борьбе с суетой.

Дяденька страж, да какая тут суета? Кремль прекрасен, впрочем. Даже не мощью своей, а тем, как сползает в пляж: там летом натягивают волейбольную сетку, и мяч, если его упустить, лупит по древнему кирпичу.

Кроме Кремля и пары церквей город был стерт войной. Великий Щусев, автор Минсельхоза, оштукатурил куцые сталинки белым в память о белокаменном прошлом. Новгород бел, как встарь, и тихо рыжеет от времени.

Редкие цветные детали: вывески алкогольных подвалов и прочие веселые мелочи.

Как прожить на фоне такого белого? Чередовать местные наливки «Чародейку» и «Спотыкач», пока не зачаруешься совсем и не споткнешься окончательно. Или пить медовуху до конца, до кошачьего мява.

Или разглядывать резные наличники, пока не заболят глаза.

Сладкое бухло и деревянное зодчество – это для туристов. А для здешних – смертная тоска и бесконечный уют.

И еще Мадонна, отлучившая младенца от груди. Я видел такую фреску на оторванной двери сарая. На задворках Воскресенского бульвара, там, в Новгороде.

Красота и печаль повсюду. Только гляди.