Счастливые сестры Тосканы - Лори Спилман

1960 год,

Равелло, Амальфитанское побережье

Втот вечер, в мой двадцать первый день рождения, массивные двери собора очень громко скрипели. Мы обмакнули пальцы в чашу со святой водой и перекрестились. В соборе царил полумрак, посетителей не было, пахло фимиамом и заплесневелыми коврами. В молитвенной нише горели целые ярусы свечей – белые огоньки в море безмолвия.

Рико провел меня по центральному проходу к алтарю. Взял мои руки в свои. Глаза его сверкали, когда он говорил:

– Я, Эрих Йозеф Краузе, беру тебя, Паолина Мария Фонтана, в законные жены. Я обещаю любить и почитать тебя всю свою жизнь, пока смерть не разлучит нас.

Я приложила пальцы к дрожащему подбородку и тоже произнесла дрожащим от волнения голосом слова клятвы.

– Могу я поцеловать невесту?

Рико взял мое лицо в ладони, и, когда его губы прикоснулись к моим, нас спугнули чьи-то шаги. Из темноты вышел священник, но это был не отец Пьетро, а незнакомый молодой человек с темными волосами и тонким длинным носом.

Он поднялся на три ступени к алтарю и встал рядом с нами.

– Склоните головы, – сказал он и возложил на нас руки. – Да благословит и защитит вас Господь! Да облегчит он путь, который лежит перед вами. И наделит вас смирением, чтобы вы с одинаковым достоинством встречали и счастье, и горести. Будьте крепкими, как красное дерево, столкнувшись с трудностями, и гибкими, словно ива, когда требуется прощение. И главное – любите радостно, с благодарностью и верой, во имя Христа. Аминь.

– Аминь, – повторили мы за этим непонятно откуда взявшимся молодым священником.

Потом мы поблагодарили его и вышли из церкви, уже как самые что ни на есть настоящие муж и жена.

На улице Рико притянул меня к себе и поцеловал. А я спросила:

– Как будет по-немецки «мой муж»?

– Mein Ehemann, – ответил он и погладил меня по щеке. – Однажды, когда твои родители примут меня, мы вернемся сюда для настоящей церемонии, и тогда я по-настоящему стану твоим мужем.

– О чем ты говоришь? – Я затрясла головой. – Mein Ehemann, мы женаты. И ничего реальнее этого быть не может.

Рико сжал мою руку:

– Я чувствую то же самое.

И тут я заметила, что на каменной ступени церкви что-то блестит. Я наклонилась, подняла монетку и показала ее Рико:

– Смотри, это нам на счастье.

Мы стояли и разглядывали монетку, как будто она и впрямь обладала волшебной силой. Рико накрыл мою руку своей:

– Я хочу, чтобы через год, в твой день рождения, мы снова стояли на этом месте и любили друг друга ничуть не меньше, чем сегодня.

У меня холодок пробежал по спине. Мы оба были очень счастливы в тот момент, но где-то в глубине души уже догадывались: впереди нас ждут мрачные времена.

– Через год? – бодро переспросила я, чтобы хоть как-то рассеять мрачные предчувствия. – Это слишком просто.

– Хорошо, – Рико почесал подбородок, – мы вернемся сюда в день твоего тридцатилетия.

– Через девять лет? Нет, надо придумать что-нибудь поинтереснее.

Я зажала монету в кулаке, отыскала в небе свою любимую звезду и подумала, что никому не дано знать грядущее.

– Мы будем стоять здесь, на ступенях кафедрального собора Равелло, в день, когда мне исполнится восемьдесят лет. Обещай, что так и будет, mein Ehemann.

Рико улыбнулся, и глаза его заблестели от слез.

– Да. В день, когда тебе исполнится восемьдесят лет. Обещаю.