Карамело - Сандра Сиснерос

Венсеслао прервал свой рассказ, чтобы высморкаться.

– Вы, должно быть, считаете меня большим дураком. Но вот она перед вами, моя удивительная жизнь. Я очень невезучий. Я выступаю на сцене двадцать, больше двадцати лет и ничего не добился. Посмотрите на меня. Я уже далеко не молод.

– Чепуха! Вы очень хорошо сохранились, maestro.

– Хорошо или нет, но если вскорости не произойдет ничего… Просто не знаю. Разумеется, передо мной не стоит вопрос о том, чтобы вернуться в Испанию. Война.

– Ну конечно.

Венсеслао вздохнул. А затем, словно желая прогнать печаль, заговорил голосом своего кулака:

– А вы, сеньор Иносенсио. Как насчет вас? Чего хотели бы вы?

– Я? Ну, на данный момент двух вещей. Во-первых, выбраться отсюда. А во-вторых, выправить себе документы. После этого ареста меня наверняка ждут крупные неприятности. Ведь я, видите ли, здесь нелегально. И меня непременно депортируют. А я, как и вы, не могу вернуться домой, потому что… ну, из-за своего отца. Мы с ним…

– Плохо понимаете друг друга? – закончил за него Венсеслао.

– Да, так оно и есть.

– Ясно. Так что, у вас только два желания? Выбраться отсюда и выправить документы?

– Вы представить себе не можете, как сильно я хочу этого.

– Думаю, что представляю. Предоставьте это мне. Я ведь немного волшебник. Следите за мной.

Он подождал, пока мимо не прошел полицейский, а затем Иносенсио, даже не шевеля губами, сказал вдруг тоненьким голоском:

– Офицер! Извините за беспокойство, но я не умею по-английски.

– Что ты сказал, мудрец?

– Простите, – вмешался Венсеслао. – Мой друг говорит, что хочет поступить на военную службу.

– Да неужели?

– Да, сэр, – продолжил Венсеслао. – Умоляю вас проявить снисхождение. Позвольте представить вам моего друга Иносенсио.

– Рейеса, – подсказал Иносенсио.

– Да, Иносенсио Рейеса. Он мечтает стать солдатом.

– Да, – с запинкой подтвердил Иносенсио. – Всем сердцем, офицер. Пожалуйста, пожалуйста.

– Значит, ты хочешь вступить в армию? По мне, так много кого из вас следует отправить на линию фронта. Дядя Сэм не слишком разборчив в эти дни. Я попрошу кого-нибудь лично сопроводить тебя к ближайшему призывному пункту, приятель. Подожди.

Когда он ушел, Иносенсио сказал:

– Вы с ума сошли? Я не хочу на фронт.

– Вы же сами сказали, что хотите выбраться отсюда и выправить бумаги, верно? А если у вас недостаточно денег, мой друг, то это самый простой способ, поверьте мне.

– Ну, мой отец был военным. Может, он наконец станет гордиться мной, если…

– Конечно. Вам не о чем беспокоиться. Вы молоды. У вас девять жизней. Вы способны на все. Посмотрите на меня. Я прожил жизнь до половины и так ничего и не достиг. Я устал. Ну сколько можно начинать все сначала? У меня ничего нет – ни энергии, ни денег, ни семьи, ни даже моих кукол. Со мной покончено, я мертв.

– Но, maestro. Не преувеличивайте. До тех пор, пока Господь будет даровать вам жизнь, все у вас будет хорошо. Мне кажется, вы прекрасно управляетесь с тем, что он дал вам, – с вашими воображением и остроумием.

– Вы так считаете?

– На все сто. Поверьте мне.

– Ну… они смогли уничтожить мои инструменты, но не мою музыку!

– Вот именно!

И как раз когда Венсеслао Морено распространялся о природе искусства, офицер полиции отпер дверь и крикнул:

– Морено! На выход!

– Как так?

– Ты свободен. Какой-то клоун только что внес за тебя залог. Говорит, он фокусник.

– А! Да это же, разумеется, мой друг иллюзионист-эскапист! Самый великий артист после Гудини. Прекрасный человек! Но который сейчас час? Если я поспешу, то успею в театр. Нет времени переодеться. Пойду в чем есть. Ничего страшного, верно? Справлюсь и без своих кукол. Буду, как говорится, импровизировать. Как ни крути, а шоу должно продолжаться!

– ¡Bravo, maestro^[340]!

– Иносенсио, друг мой, я получил истинное наслаждение от знакомства с вами. Я ухожу. До скорого! Пожелайте мне дерьма побольше.

– ¡Mierda!^[341] – раздался голос из унитаза.

Иносенсио рассмеялся, и его дух проскользнул меж металлических прутьев тюремной камеры, сделал кувырок в потоке солнечного света, проплыл мимо вооруженных полицейских, достиг звездного неба и улизнул на крыльях, что зовутся надеждой.

* Испанский чревовещатель Венсеслао Морено, сеньор Венсес, приобрел большую популярность в пятидесятых и шестидесятых после того, как несколько раз принял участие в Шоу Эда Салливана. Подобно Деси Арнасу и Гилберту Роланду, он был одним из первых latinos^[342], которых мы увидели по телевизору. Тогда, как и сейчас, на телевидении было не так много latinos, которые на самом деле latinos, а не просто payaso, притворяющиеся latinos. В элегантном фраке и с элегантным акцентом сеньор Венсес завораживал нас и заставлял гордиться собой. Не знаю, осознал ли он, какой дар он нам преподнес. Он умер 20 апреля 1999 года в Нью-Йорке в возрасте 103 лет.