Беспокойный отпрыск кардинала Гусмана - Луи де Берньер

На что дон Эммануэль низко поклонился и сдернул с головы шляпу, обнажив плешь, на которой Фелисидад под его руководством старательно вывела: «Боже, храни Королеву и всех, кто в ней побывал».

Посол приподнял другую бровь и насмешливо скривил губы.

– Желаю вам скорейшего выздоровления, – проговорил он и отошел поздороваться с мексиканцем-музыковедом, который представил его своим женам – Эне и Лене. Посланник, взглянув на одинаково одетых улыбающихся близняшек, заморгал. Потряс головой, словно прогоняя наваждение, и посмотрел снова: и впрямь две совершенно одинаковые женщины, притом жены одного мужчины. Посол выпучился и отошел поздороваться с Ремедиос и Глорией, которые были в полевой форме и с «Калашниковыми».

– Добро пожаловать, – заявила Ремедиос, – но ваша зарубежная политика дурно пахнет.

– Gracias,[84]– ответил посол; он почти не понимал кастильский диалект и старался угадать с ответом.

– De nada![85]– сказала Ремедиос, наслышанная, что британские правящие классы необычайно вежливы.

Тут вперед выступил Аурелио и преподнес каждому гостю традиционный мешочек с листьями коки и жавелью – едкой жидкостью для вызова духов. Генерал нахмурился, но из вежливости принял мешочек, за ним посланник и мама Хулия, которая уже собралась с духом и вышла к мечущимся свиньям. Она прошептала Дионисио на ухо:

– Что с этим делать?

– Обычно их здесь жуют, – ответил Дионисио, и, прежде чем он успел остановить мать, та засунула кусок коки в рот:

– М-мм, это шпинат такой, да?

Она потихоньку отправляла в рот все новые порции, и результат проявился чуть позже.

– Должен извиниться перед вами за весь этот беспорядок, – сказал Дионисио. – У нас тут неожиданно приключилось нашествие диких свиней, но мы делаем все возможное, чтобы от них избавиться.

– Ничего, мой мальчик, вы продолжайте, а мы постараемся не обращать на них внимания, – сказал генерал, шарахнувшись от молодого хряка с впечатляющими острыми клычками, которого пытался загнать француз Антуан.

Гостей повели знакомиться с городом; экскурсию со знанием дела вел учитель Луис, а переводил для посланника дон Эммануэль:

Учитель Луис: Вот храм Виракочи…

Дон Эммануэль (переводит): Вот наш самый большой нужник, который в плохую погоду используется и как бордель…

Мама Хулия: Чувствую себя изумительно!

Учитель Луис: А это – наш самый большой и, наверное, самый красивый обелиск в честь ягуаров…

Дон Эммануэль: Здесь представлен член Пачакамака, воткнутый небесам меж прелестных ножек…

Мама Хулия: В самом деле изумительно!

Учитель Луис: Наш столб, послуживший осью; на нем мы привезли в город огромную бухту веревки…

Дон Эммануэль: Наша телефонная система, работает на невидимых проводах…

Мама Хулия: О! Ах, ах, ах!

Учитель Луис: Вот ресторан «У донны Флор», он принадлежит Долорес.

Дон Эммануэль: Здесь Манко-Капак[86]провел четыре дня, когда подхватил дизентерию…

Мама Хулия: А есть совсем расхотелось, эге-гей, ляля-ля!

Учитель Луис: Ил доходил вот до этого места, пока мы не откопали город…

Дон Эммануэль: Во время последнего нашествия свиньи завалили город дерьмом вот посюда…

Мама Хулия (поет): Приплыл матросик из Перу, красавчик, просто душка…

Генерал Хернандо Монтес Coca: Господи, что это на тебя нашло, дорогая?

Мама Хулия (поет): Всех мужиков к чертям пошлю, ему – моя подушка…

Генерал Хернандо Монтес Coca: Да прекрати же ты, ради бога, женщина!

Учитель Луис: А здесь Дионисио устроил пункт обмена книг…

Дон Эммануэль: В этой библиотеке содержится великолепное собрание порнографии раннего византийского периода…

Мама Хулия: Тра-ля-ля, дальше слова забыла, трум-пум-пум!

Дионисио пришлось увести мать и запереть у себя в доме; она все подпрыгивала то на одной ножке, то на другой и припоминала обрывки гадких песенок, которые пелись в школе. Дионисио вернулся к гостям как раз к тому моменту, когда английский посол начал понимать, что дон Эммануэль его разыгрывает. Уши посланника покраснели от злости, и он с трудом сохранял дипломатическое sang-froid.[87]

– Какую школу вы окончили? – спросил он вдруг.

– Дартингтон, – ответил дон Эммануэль, на что посол сказал:

– Тогда все понятно. Я заметил, что в вас есть нечто необычное.

– А вы где учились?

– В Итоне.

– Отлично, превосходно! – заулыбался дон Эммануэль, потирая руки от радости, что недели репетиций не пропали зря. – Скажите, как узнать, что шлюха полна под завязку?

– Простите, я не понял? – изумился посол.

– У нее течет из носа, – сказал дон Эммануэль.

Посланник поморщился и с этого момента старался держаться от соотечественника подальше; на время это удалось из-за непредвиденной поломки гигантского подъемника.

Генерал, учитель Луис, английский посол и невозмутимый Хекторо (верхом на лошади) взошли на подъемник и стали опускаться на плато. Учитель Луис демонстрировал красоту ландшафта, а генерал шумно восхищался изобретательностью создателей подъемника, когда тот внезапно остановился, и они повисли в воздухе на полпути к плато. Учитель Луис страшно разволновался: его изобретение подвело именно в тот момент, когда здесь такие важные люди.

– Извините, пожалуйста, – беспрестанно повторял он, – мне так неудобно, просто не представляю, что с ним могло случиться. – Он переминался с ноги на ногу, рукавом утирал взмокший лоб, метался по платформе и безуспешно дергал толстые веревки.

– Пожалуйста, не беспокойтесь, – сказал генерал, – в государственных учреждениях с лифтами все время происходит то же самое.

Английский посол уже не в первый раз пожалел, что выбрал дипломатическую карьеру.

– Угощайтесь сигарой, – предложил Хекторо, из седла протягивая гостям по сигаре. – Легче будет скоротать время.

На вершине утеса царила паника: сколько ни тужились люди, как ни напрягался Качо Мочо – блоки заклинило. Несколько человек с глубоко укоренившейся подозрительностью простого народа ко всякого рода машинерии крутились неподалеку и не скрывали радости:

– А я предупреждал, что ничего хорошего из этого не выйдет. Уж если б Господь захотел, чтобы у нас были подъемники, он бы их сам и создал.