Дневники. 1910–1923 - Франц Кафка

Разумеется, Лиман сумел бы оттолкнуть, хоть и крепкую, девушку, не прибегая к особому насилию, если бы не человек в сюртуке, который до сих пор, словно Фини его освободила, держался спокойно; но увидев, как Фини пошатнулась, он одним прыжком подскочил, подхватил Фини сзади и, отразив все‑таки мягкий отпор Лимана, изо всей силы пытался втиснуть девушку в карету. Чувствуя опору, она в самом деле проникла вовнутрь, притянула дверцу, которую к тому же подпирали снаружи, сказала как бы про себя: «Ну вот», мельком привела в порядок блузку и затем более основательно прическу.

– Это неслыханно, – сказал, упав на свое сиденье, Лиман, усевшийся напротив девушки.

2 мая. Снова стало крайне необходимо вести дневник. Моя ненадежная голова, Фелица, погибель в канцелярии, физическая невозможность писать и внутренняя потребность в этом.

Валли выходит из наших дверей вслед за своим мужем, которого призывают завтра в Чотков на военный сбор. Примечательно заключенное в этом «следовании за ним» признание брака как устройства, с которым полностью примирились.

История дочери садовника, прервавшей мою работу. Я стремлюсь работой излечить свою неврастению, а должен выслушивать, как брат девушки – его звали Яном, он, собственно, и был садовником и предполагаемым преемником старика Дворского и даже уже хозяином цветника, – два месяца тому назад в возрасте двадцати восьми лет впал в меланхолию и отравился. Летом, несмотря на свою склонность к отшельничеству, он чувствовал себя неплохо, так как должен был общаться хотя бы с покупателями, зимой же он полностью замыкался в себе. Его возлюбленная, служащая – urednice, – тоже была меланхолической девушкой. Они часто вместе ходили на кладбище.

Огромный Менассе в спектакле на жаргоне. Есть что‑то магическое в его движениях в сочетании с музыкой, что меня захватывает. Я забыл это.

Мой глупый смех, когда я сегодня сказал матери, что на Троицу поеду в Берлин. «Почему ты смеешься?» – сказала мать (наряду с другими замечаниями типа «надо хорошо подумать, прежде чем себя связать», которые я отвел замечаниями же типа «ничего не значит» и т. п.). «От смущения», – сказал я, довольный, что наконец‑то сказал нечто правдивое по поводу всей этой истории.

Вчера встретил Баилли. Ее спокойствие, удовлетворенность, простота и ясность, несмотря на то что в последние годы свершился переход к старости; докучливая и прежде полнота почти достигала границы тучности, она двигается, будто перекатывается и подталкивает себя, неся или, лучше сказать, выставляя вперед живот, а на подбородке – при беглом взгляде лишь на подбородок – на месте былого пушка закурчавилась борода.

3 мая. Страшная ненадежность моего внутреннего бытия. Куратор

Я расстегнул жилет, чтобы показать господину Б. свою сыпь. Поманил его в другую комнату.

Прокаженный и его жена. Она лежит на кровати на животе, ее зад то и дело поднимается со всеми язвами, несмотря на присутствие гостя. Муж все время кричит на нее, чтобы она прикрывалась.

Стрела – неизвестно откуда – попала сзади в мужа, опрокинула и пробуравила его. Лежа на земле, он стенает, подняв голову и раскинув руки. Немного спустя он на мгновение, шатаясь, поднимается. Он ни о чем другом не может рассказывать, кроме того, как в него попали, и указать приблизительно направление, откуда, по его мнению, прилетела стрела. Эти постоянные рассказы утомляют жену, тем более что муж всякий раз указывает другое направление.

4 мая. Беспрерывное представление о широком кухонном ноже, быстро и с механической ритмичностью вонзающемся в меня сбоку и срезающем тончайшие поперечные полосы, которые при быстрой работе отскакивают в сторону почти свернутыми в трубку.

Ранним утром, когда улицы были еще совершенно пустынны, человек, босой и одетый лишь в ночную сорочку и штаны, раскрыл ворота большого наемного дома на главной улице. Он крепко держался за оба створа ворот и глубоко дышал. «Что за беда, что за окаянная беда», – сказал он и внешне спокойно посмотрел сперва вдоль улицы, затем поверх домов.

Итак, и здесь тоже отчаяние. Никакого прибежища.

1. Пищеварение. 2. Неврастения. 3. Сыпь. 4. Внутренняя неуверенность.

Если бы в одной голове

все без напряжения смешалось

24 мая. Прогулка с Пиком. Преисполнен высокомерия, потому что считаю «Кочегара» таким удавшимся. Вечером читал его родителям; когда я читаю что‑нибудь крайне неохотно слушающему отцу, нет лучшего критика, чем я. Много мелких мест перед явно недоступными глубинами.

5 июня. Посредственные литературные работы извлекают внутренние преимущества из того обстоятельства, что их авторы еще живы и стоят за ними. Истинный смысл устаревания.

Лёви, его рассказ о переходе границы.

21 июня. Страх, который я всюду испытываю. Обследование у врача, он возникает прямо передо мной, во мне буквально все вымирает, и он, презираемый и неопровергаемый, вливает в меня свои пустые речи

Какой чудовищный мир теснится в моей голове! Но как мне освободиться от него и освободить его, не разорвав. И все же лучше тысячу раз разорвать, чем хранить или похоронить его в себе. Для того я и живу на свете, это мне совершенно ясно.

Холодным весенним утром, около пяти часов, высокий мужчина в длинном, доходящем до пят, пальто постучал кулаком в дверь небольшой хижины, стоявшей посреди голой холмистой местности. Он прислушивался после каждого удара, но в хижине было тихо.

1 июля. Жажда беспредельнейшего одиночества. Быть с глазу на глаз с самим собой. Может быть, я обрету это в Риве.

Позавчера с Вайсом, автором «Каторги». Врач-еврей, еврей того типа, который наиболее близок типу западноевропейских евреев, и потому он сразу же кажется близким. Огромное преимущество христиан в том, что в общении между собой они всегда испытывают одинаковое чувство близости, например, чех-христианин среди чехов-христиан

Из отеля «Де Саксе» выходит супружеская пара, совершающая свадебное путешествие. Пополудни. Бросают открытку в почтовый ящик. Измятая одежда, расслабленная походка; пасмурно, прохладно. На первый взгляд малохарактерные лица.

* * *

Картина празднования трехсотлетия Романовых в Ярославле на Волге. Царь, царевны угрюмо стоят на солнце, лишь одна из них, хрупкая, немолодая, вялая, опирающаяся на зонтик, смотрит прямо перед собой. Наследник престола на руках огромного, с непокрытой головой, казака. На другой фотографии давно проехавшие мимо мужчины продолжают отдавать честь.

Миллионер на экране в кино «Рабы золота». Запомнить. Это спокойствие, медленные, целеустремленные движения, при необходимости ускоренный шаг, подрагивания руки. Богат, избалован, ублажен, но как он вскакивает, словно слуга, и обследует комнату в лесном трактире, где он заперт.

2 июля. Плакал над отчетом о суде над двадцатитрехлетней Марией Абрахам, задушившей из-за нужды и голода девятимесячную дочь