Проект "Рози" - Грэм Симсион

Мы не допили вино в ресторане. Я решил восполнить дефицит алкоголя и налил себе текилы. Потом включил телевизор, компьютер и поставил «Касабланку» в быстрой перемотке, предприняв последнюю попытку разобраться с любовью. Мне был любопытен герой Хамфри Богарта, для которого бобы стали метафорой ничтожности его отношений с героиней Ингрид Бергман в масштабах всего мира, и он предпочел логику и благопристойность своим эгоистическим желаниям. Его душевные терзания и принятое в результате решение и сделали этот фильм таким глубоким. Но зрители проливали слезы вовсе не по этому поводу. Они любили друг друга, но не могли быть вместе. Я повторял это про себя как заклинание, пытаясь вымучить эмоциональную реакцию. Ничего не получалось. Но мне уже было все равно. У меня и своих проблем хватало.

Звонок в дверь. Первая мысль: Рози. Но, нажав кнопку видеофона, я увидел на экране лицо Клодии.

— Дон, ты в порядке? — спросила она. — Можно подняться к тебе?

— Поздно.

— Что ты уже наделал? Дон? — В голосе Клодии зазвучала паника.

— Уже двадцать два часа тридцать одна минута, — сказал я. — Слишком поздно для гостей.

— Ты в порядке? — снова спросила Клодия.

— Я в полном порядке. Опыт был чрезвычайно полезен. Новые социальные навыки и окончательное разрешение проблемы «Жена». Наглядное свидетельство моей полной несовместимости с женщинами.

На экране появилось лицо Джина:

— Дон, а можно мы все же войдем и выпьем по глоточку?

— Алкоголь — это плохая идея.

У меня самого в руке было полстакана текилы. Я нес учтивую ложь, пытаясь уклониться от общения. И, чтобы не растягивать пытку, отключил интерком.

На моем домашнем телефоне мигала лампочка автоответчика: родители и брат звонили, чтобы поздравить меня с днем рождения. Я уже разговаривал с матерью двумя днями раньше, когда она напомнила о себе привычным воскресным звонком. В последние три недели я все пытался порадовать ее какими-то новостями, но ни разу не упомянул о Рози. Сейчас мои родные использовали возможности громкоговорящей связи и хором распевали поздравление с днем рождения — или скорее пела одна мама, призывая остальных присоединиться к ней.

— Перезвони нам, если будешь дома до половины одиннадцатого, — сказала на прощание мама. На часах было двадцать два тридцать восемь, но я решил не быть педантом.

— Уже двадцать два тридцать девять. Удивлена, что ты перезвонил. — Она определенно рассчитывала на мой педантизм — что вполне естественно, зная меня. Но, судя по голосу, мама была рада моему звонку.

— Привет, — услышал я голос брата. — Сестра Гэри Паркинсона видела тебя на «Фейсбуке». Кто эта рыжеволосая красотка?

— Просто девушка, с которой я встречался.

— Ври больше! — сказал брат.

Мне и самому было странно слышать эти слова, но я ведь не врал.

— Я больше с ней не встречаюсь.

— Я так и думал. — Он засмеялся.

— Тревор, прекрати, — вмешалась мама. — Дональд, ты не рассказывал нам, что встречаешься с кем-то. Ты же знаешь, мы всегда рады…

— Мама, ты уже достала, — перебил ее брат.

— Я сказала, — не унималась мама, — что в любое время, как только ты захочешь привезти к нам кого-нибудь, не важно, ее или его…

— Отстаньте от него, вы оба, — рявкнул отец.

Повисла пауза, фоном в трубке звучал какой-то разговор. Потом заговорил брат:

— Прости, старик. Мне надо бежать. Я знаю, ты считаешь меня деревенщиной, но я люблю тебя — каким бы ты ни был. Обидно, если ты, дожив до своих лет, будешь думать, что меня в тебе что-то не устраивает.