Книга для… - Марат Немешев

Почему же тогда я думал не о ней?

Почему?

Не о близкой и теплой Ане?

А о человеке, живущем далеко от меня. Сотни километров, государственные границы, кошмарные сны, небольшая, но не в мою пользу разница в возрасте, сотни других отличий и преград. Но ни одна из них не могла заставить меня прекратить думать о Тане. Я сижу с близкими людьми, пью пиво, рассуждаю на тему своей едва еще начатой книги. А что с ней? Что делает она? Где-то в пустой комнате. Такой же, как была у меня вчера, без веры, надежды и любви, которых я сам недавно клеймил. Она доверяла мне! Рассказывала все честно, но не делилась своей болью. Старалась держать в себе. Она была искренней… Говорят, что ложью и коварством можно многого добиться, но самое страшное оружие – это искренность. Но разве гильотину или дыбу мы называем оружием? Орудием. Пытки или казни. Ее искренность была орудием, она же была… Палачом или жертвой? Да, так же, как и в моем сне про удава и кролика. Она была одновременно и палачом, и жертвой.

Сотни слов по высокоскоростным каналам передачи данных. Тысячи слов. Десятки, сотни тысяч. Часы диалогов на грани между экстазом и отчаянием. Слова…

Слова:

«Я в нете…»

«Ты в сети?»

Слова:

«Мне плохо…»

«Не грусти!!!»

Слова…

Кто жертва?

Кто палач?

Слова:

«Я плачу…»

«Таня, плачь».

Слова…

По узким проводам,

Я, связан ими по рукам,

Слижу с щеки всю соль для ран

От слез?

Экран.

Слова.

Экран.

Мы в ответе за тех, кто нам доверяет…

Я вспомнил две фотографии, где она улыбалась. У меня не было других ее фотографий. Голос уже стирался в памяти. Я не мог вспомнить, как она смеется! Пытался восстановить ее смех в памяти. Не слышал, о чем продолжали говорить мои приятели рядом. Аня иногда поворачивала ко мне голову, наверное, на моем лице застыла улыбка, раз никто не обратил внимания на молчание. Я достал из кармана телефон и набрал коротенькое сообщение. «Таня, держись. Все будет хорошо». И отправил.

Прошла минута, одна из самых длинных минут в моей жизни. Телефон пискнул – сообщение доставлено. И все. Тишина. Ответа не пришло, в принципе, я не надеялся, что получу его.

Все продолжали веселиться и придумывать, для кого или для чего можно писать книгу:

– Для телесценария…

– Для приятного времяпрепровождения…

– Для сотрудников органов внутренних дел…

– Для всех, кроме сотрудников органов внутренних дел…

…

Аня с интересом смотрела на Ольгу, девушку, внешность которой познакомила меня с ней. Даня ела одну на двоих с Димой копченую колбаску…

А она сейчас сидит где-то далеко… Одна…

Богдан разлил почти полный бокал на ковер, вскочил, посмотрел на меня извиняющимся взглядом и пошел на кухню…

Она в своей комнатке смотрит прямо перед собой… Перечитывает мое сообщение?

Аня положила голову мне на колени. Светлые волосы. Я глажу по ним рукой. Пальцами разделяю на пряди, от них приятный аромат.

А Она, возможно, стоит в ванной и смотрит в зеркало. Так ей кажется, что на нее хоть кто-то смотрит. Она не поет в душе. Но в ее душе поет «Надежда»…

Богдан вернулся, сел по-турецки и начал просить Диму рассказать историю про Борю. Не дождавшись, повернулся ко мне:

– Слышь, Марат. Я вспомнил, о чем тебя хотел спросить. Тогда, в магазине. Помнишь?

Я молчал. Аня потерлась ухом и щекой о мою ногу. Джинсы приятно заскрипели. У меня потеплело в животе и ниже. Пульсировала кровь. Организм реагировал. Весна.

Весна приходит к каждому, но не всех застает дома. Ждет некоторое время и стучится в следующий дом. А кто-то сидит на полу и боится подойти к двери, не хочет, чтобы весна увидела заплаканное лицо и усталые глаза, полные смирения и боли.

Аня повернула голову и удивленно посмотрела на меня. По джинсовой ткани шли мелкие вибрации. По коже побежали мурашки. Я засунул руку в карман и достал телефон.

Звонила Таня.

Едва не затоптав всех гостей, я выбежал на кухню.

– Привет.

– Марат, можно я к тебе приеду?..

Она не поздоровалась. Просто сказала эти слова. Я не знаю, проносится ли перед глазами человека вся его жизнь за секунду до смерти. У меня за одну секунду после ее фразы пронеслась вся наша жизнь. Прошлое и настоящее, разделенное моим ответом. Я вспомнил ее первое письмо. Знакомство меня со мной. Она написала больше десятка прилагательных обо мне. Я удивлялся, откуда она все знает. Вспомнил, как она сообщила, что влюблена в другого. Эти муки казаться невозмутимым, все больше уходя в себя. Как я пытался вырезать воспоминания о ней из своей памяти, но они продолжали храниться в сердце, легких и снах. Завтра мы поговорим, и окажется, что это был ее минутный порыв, или она пошутила, или это слова отчаяния от невозможности быть одной. Она все еще привязана к нему. Мы наговорим друг другу гадостей и потом будем просить прощения. Или, наоборот, все будет хорошо со следующей же после моего ответа секунды. Через несколько месяцев она будет держать в руках эту книгу с ее инициалами на первом листе. От того, что я сейчас скажу, зависит не все в этом мире. Пройдут годы, и мы умрем. Нас когда-то то не было на этой Земле. Я не первый, кто ощущает это. Но кто кроме меня живет моей жизнью? Все смешалось. Я стоял в этом водовороте временных потоков, чувств и логики, между «вчера» и «сегодня». В руке теплела трубка телефона. Она прижимает к щеке такую же. Я так хотел бы прижаться к ней. Я совершенно с ней не знаком. Она настоящая? В какой книге можно прочесть, что мне сейчас делать?

– Приезжай. Я жду тебя.

Это были мои слова.

Мой ответ.

Впереди неизвестность.

Но это моя жизнь.

Она длиннее книги.

Книга – один из ее томов.

Я живу своей жизнью.

Жизнь для…