Грустничное варенье - Елена Вернер

Собираясь на открытие, она вертелась перед зеркалом, примеряя наряды. Ничего подходящего, конечно, не было, она ведь не из тех, у кого шкаф ломится от вечерних туалетов. Ну хорошо, пусть будут черные узкие брюки и кофточка, кокетливо обнажающая левое плечо, решила она и стащила футболку через голову. И тут же увидела свой шрам на боку, сразу под грудью. Пора бы к нему привыкнуть, но она все равно каждый раз чувствовала дрожь, замечая шрам, белесый, с розоватым неровным краем. Никто, кроме нее и еще одного человека, не знал об этом клейме, никто, кроме них двоих, не помнил ночь, в огне которой перековалась ее душа. Лара натянула кофточку, надежно пряча под ней себя.

И вот она уже стоит посреди галереи, и зал наполняется людьми. С потолка свисают причудливые светодиодные светильники. Дэвид Крент, только что с лондонского самолета, протянул ей бокал с шампанским, добавляя пищи для сплетен. Обходительный и говорливый, как и всегда, в самом оранжевом из настроений, даже с алыми вкраплениями флирта.

— Дэвид, не знаю, как тебя благодарить. То, что ты приехал…

— И мне приятно, и тебе реклама. — Дэвид тронул ее бокал своим, и в воздухе раздался деликатный звон. — За тебя. Отличная работа. «Путешествие с Лилей в поисках России»… Мудреное название для выставки, не находишь? Как бы то ни было, путешествие было занятным, а? Прокатимся как-нибудь с тобой по тому же маршруту?

— О нет, — засмеялась она в ответ. — Одного раза достаточно.

Они сделали круг по залу, разглядывая фотографии, навсегда пойманные мгновения жизни.

Облупленная остановка с нарисованным на бетонной стене волком из «Ну, погоди!», возле которой нахохлившиеся тетки грузятся в раздолбанный деревенский «пазик».

Двое мужчин у машины справляют малую нужду прямо на обочине, повернувшись спиной к дороге.

Старушка везет мешок картошки в старой детской коляске, приспособленной на манер продуктовой тележки.

Егор сощурил от яркого солнца один глаз, и вид у него донельзя плутовской.

Девочка в ярком платьице сидит на корточках, в недетской задумчивости глядя на мороженое-рожок, только что выпавшее у нее из рук и оплывающее на асфальте.

Официантка старательным движением отличницы поправляет передник.

Егор протягивает кожаный рюкзачок вперед, к камере, и между бровей у него поселилась хмурая морщинка. Здесь Лара перемудрила с выдержкой, и все немного смазано, кроме лица, словно только оно имеет значение.

Вера, замешивая тесто, с полуулыбкой глядит через плечо. Руки у нее запачканы белой мукой.

Владик, в своем шлеме-шапочке, болтает ногами, сидя на поваленном на краю оврага дереве и жует шанежку.

Егор озадаченно склонился над картой.

Митяй, высунувшись из кабины трактора, пожимает протянутую Славиком руку и одновременно лыбится щербатым ртом в объектив.

Егор увлеченно говорит по телефону, устремив взгляд в байкальскую даль, а на заднем плане один мальчик сует за шиворот другому рыбий хребет с хвостом.

Егор покусывает былинку, прислонившись плечом к иссохшей, выбеленной скале.

Егор.

— А этот мужчина, — указал Дэвид на фотографию Егора, озадаченно глядящего в открытый двигатель джипа и почесывающего в затылке. — Кто он?

— Мой попутчик.

Стремясь переключиться на что-нибудь более реальное и менее болезненное, она мельком оглядела присутствующих, считывая их настроения. Пара неверных супругов, зрелая, все еще кокетничающая напропалую дама в мехах, истерзанная диетой и завистью молодая Ларина коллега.

Дэвид проследил за ее взглядом и истолковал довольно верно:

— Тебе кажется, что все эти люди ничего не понимают в искусстве?

— Никто ничего ни в чем не понимает. Так и живем, — засмеялась Лара беспечно и вдруг замолчала. Она почувствовала на своем затылке, плече, спине пристальный взгляд. Взгляд мог принадлежать кому угодно, но безумная, отчаянная надежда выдала ее с головой.

Егор стоял у самого входа. Галстук, костюм, зажим для галстука с агатовой вставкой. Кипенно-белая рубашка. Руки заложены за спину, прямые плечи, стрижка короче, чем полгода назад. Невыносимо строгий и далекий.

Но когда она осмелилась взглянуть ему в глаза, там, в их зеленой глубине вспыхнули янтарные искорки и разгорались все сильнее, пока он шел к ней через зал, пока протягивал ей букет пронзительно-весенних белых тюльпанов.

— Привет, Лара. Поздравляю.

Она взяла букет и увидела батончик гематогена, торчащий среди упругих сомкнутых цветов.

— Если он упадет, я подниму, — предупредил Егор. — Хотя с пола есть нехорошо. Но можно.

К Ларе подходили знакомые, поздравляли, косились на Егора и отходили. Дэвид с другого конца зала все-таки заметил Лариного гостя и понимающе подмигнул. Она даже боялась предположить, что Крент имеет в виду.

А Егор все стоял и смотрел на нее, не отрываясь.

— Лара-Лара… — вздохнул он наконец. — Ты ведь обещала решать и думать своей головой.

— Я думаю, — она вдруг испугалась, что чем-то разочаровывает его.

— Значит… Твои решения касаются только работы. Поставила крест на всем остальном? Как тебе это удается…

Надо было что-то срочно сказать, но Лара все не могла придумать. Не правду же, в самом деле.

— А вот я не могу. Я не могу без тебя, — Егор договорил едва слышно.

— Ларочка, скоро подключат микрофон, я скажу пару слов, никуда не уходи! — подлетела к ним хозяйка галереи и тут же умчалась, не дожидаясь ответа. Она не заметила происходящего между Ларой и Егором. Справедливости ради, ее они не заметили вовсе.

Егор потянулся к своему затылку, и, хотя он тут же отдернул руку, Лара чуть не засмеялась от радости. Долой сомнения! Даже в костюме, даже в залитой огнями галерее, этот мужчина — тот же самый, что и на дороге. Те же глаза, та же улыбка, те же привычки, так нежно перебираемые ею в воспоминаниях. Она готова была до бесконечности изучать того, чьих настроений не видела глазами, но чувствовала всем своим существом. Ей захотелось покрыть его поцелуями, растормошить, закружить по залу и не отпускать никогда. Вдыхать его запах в ямке над крепкой ключицей, тереться носом о щетинистую щеку. Но что, что он сказал ей? Лара боялась переспросить.

— Я не могу без тебя, — повторил Егор, приближаясь к ней вплотную.

И тогда Лара зажмурилась:

— Значит, мне все это не приснилось? Не почудилось?

— Тебе всегда что-то чудится, — усмехнулся Егор и взял ее ладони в свои. — Иногда это на пользу, иногда нет. Но такая уж ты.

Так, посреди зала, переполненного людьми с бокалами шампанского, Лару и Егора настигло одно и то же чувство, сильное и огромное, как Ангара, что несется вперед по зову переменчивого речного сердца, нарушая все запреты и сокрушая на пути все препятствия валом кристальной воды.