В поисках Колина Фёрта - Миа Марч

— Мне приятно знать, что когда-нибудь мой ребенок захочет меня найти, — сказала Ким. — Ты моего мнения не разделяешь, Джен, но через двадцать лет, возможно, будешь считать по-другому.

— Сомневаюсь, — отрезала Джен и повернулась к Веронике. — И что теперь? Вы вдруг стали играть в дочки-матери?

— Мы стараемся поближе узнать друг друга.

Джен посмотрела на девушек, потом снова на Веронику.

— Могу я спросить о вашей семье? Моя мать ненавидит меня всеми фибрами своей души за то, что я поставила ее в неудобное положение. По-видимому, все узнали, и ей пришлось выйти из загородного клуба.

— Моя семья совсем меня не поддерживала в отличие от других. У меня были подружки, которых несколько раз в неделю навещали матери и отцы. Из-за этого я чувствовала себя ужасно, но это подвигло меня на поиски собственного счастья, понимаете?

— И что же вы сделали?

— Решила, чего хочу для себя. Путешествовать, увидеть страну.

— Я хочу переехать в Калифорнию. Как только мне исполнится восемнадцать, я уеду из Мэна, — заявила Джен.

— А что отец? — спросила Эллисон. — Он еще присутствует?

— Нет, он сказал, что это не может быть его ребенок. И я никогда его больше не видела. Мне кажется, он до смерти перепугался и воспользовался своим страхом, чтобы бросить меня.

— Боже, — сказала Ким, взглянув на девушку с длинными каштановыми волосами, на пятом или шестом месяце беременности. — Это, как Джордан, Лиззи.

— Спасибо, что напомнила, — отозвалась та. — Я пытаюсь забыть о его существовании.

— А вы? — спросила у Вероники Джен. — Забыли о его существовании?

— Нет. Но я тоже пыталась. — Она посмотрела на Лиззи. — Хотя стало лучше. Я выбросила его из головы, заставила себя забыть. Но вот что я вам скажу. Важно справиться со своими чувствами, дать им выход, поплакать, если плачется, задать вопросы, если они у вас есть. Если бы я могла вернуться и что-то изменить, знаете, что я сделала бы?

Они молча смотрели на нее.

— Я доверилась бы большему числу людей. Рассказала бы, через что прошла. Говорила бы об этом. Не держала в себе. Не считала бы это чем-то постыдным. Я бы рассказала, насколько мне было страшно.

— Ну, Джен-то болтает без умолку, — заметила Ким, — поэтому у нее такой проблемы не будет.

Джен кинула в нее мягким мячиком, и все засмеялись.

Девушки продолжали расспросы, и Вероника по возможности откровенно отвечала, не подпуская настоящего страха или тревоги. Ей нравилось находиться здесь, нравилось слушать, разговаривать с ними.

— Вы чудесно справились, — сказала Лариса, провожая ее до кухни, где Вероника собиралась испечь три пирога и дать урок желающим постичь искусство выпечки.

— Спасибо. Я была одной из них. Поэтому трудностей и не возникло. — Уже войдя в кухню, Вероника обернулась. — Да, Лариса, я слышала, что о «Доме надежды» пишут статью. Если вы знаете, как связаться с репортером, я бы хотела с ней поговорить.

«Я доверилась бы большему числу людей. Рассказала бы, через что прошла. Говорила бы об этом. Не держала в себе».

Теперь она последует собственному совету.

Сразу по приезде домой Вероника позвонила Джемме, которая захотела поговорить с ней немедленно. Они встретятся через несколько часов. Направляясь в гостиную, чтобы привести себя в порядок перед интервью, Вероника вдруг вспомнила о вишне.

Вишня, темно-красная, взрывающаяся кисловато-сладким соком, всегда напоминающая ей маленькие сердечки, особенно соединенная стебельками попарно.

И хотя этим утром в «Доме надежды» она уже испекла несколько пирогов, ей захотелось приготовить еще один.

Вишневый. Отныне он будет называться «Колин Фёрт».

Вероника пошла на кухню — с ясной головой и теплом на сердце.