Обрести надежду - Кэтрин Борн

— И куда же мы поплывем? — спросила Джоанна, затягивая лямки жилета. — На Бермуды?

— На Бермуды в следующий раз. А сегодня, я думаю, мы просто прокатимся вокруг острова.

— A-а, как прогулочный катер. Ну что ж, здорово! — Джоанна села на сиденье вдоль правого борта и скрестила ноги. — Только одна просьба: если нам встретится отставший от стаи кит, чур, не цепляться к нему и плыть дальше.

Хоуг рассмеялся и завел мотор.

— Вы сядьте нормально, — сказал он, когда яхта отошла от причала.

Джоанна пересела на пассажирское сиденье — слева от руля, как в английской машине. Яхта легко понеслась по почти пустынной глади залива — был всего лишь октябрь, но многие уже убрали свои лодки на зиму.

— Ну, а как там у вас дела? — поинтересовался Хоуг, и вопрос этот, как поняла Джоанна, касался Донни.

— Нормально, — ответила Джоанна. — Мы с девчонками по такому поводу даже весь дом вылизали. Я даже к адвокату ходила.

Хоуг кивнул:

— Что ж, иногда и до этого доходит.

— Только не в моей семье! Я уже и с моим личным другом Тони поделилась, и он одобрил мои действия. Тони вообще-то немножко диссидент.

— Личный друг?

— Святой Антоний. А вы, кстати, должны знать его, поскольку он оберегает от кораблекрушений.

— Да, но только некоторые он почему-то проворонил.

— Потому что он очень занят, — словно оправдываясь, сказала Джоанна. — Он ведь еще оберегает от всяких пропаж — как вещей, так и людей.

— Ну, я смотрю, он почти что адвокат.

— Да. Такое вот забавное совпадение.

На Джоанну нахлынула волна грусти. Столько лет потрачено впустую! Ее доверие обмануто, вера растоптана. Но чего ж тут удивляться? Ведь никто не одобрял ее выбора. Никому, кроме нее, не нравился Донни. Никто не разделял с нею этой любви — как и теперь этой грусти.

Она судорожно вздохнула, когда яхта прошла под мостом, соединяющим остров с материком. Хоуг направил «Сьюзан» вдоль западного побережья, где одна к одной безмятежно теснились вылинявшие на солнце желтые и синие деревянные хибары.

— У вас все в порядке? — спросил Хоуг.

Джоанна горько усмехнулась и, коснувшись козырька фуражки, попыталась улыбнуться:

— Да. Теперь, когда мы стали почти друзьями, признаюсь: мне всегда было интересно, кто такая Сьюзан.

— Моя девочка, — сказал Хоуг, глядя куда-то в сторону и с какой-то нежностью, какой Джоанна никогда не слышала в его голосе раньше.

Джоанну этот ответ чуточку покоробил. Ясно было, что Хоуг любил эту Сьюзан, кем бы там она ни была. Конечно, у Джоанны не было причин ревновать или разочаровываться — ведь Хоуг был просто ее друг. И даже если он ее интересовал, то причин для беспокойства не было. Хоуг не был женат — по крайней мере обручального кольца не носил, — и женщины рядом с ним Джоанна еще никогда не видела.

— А где она сейчас? — зачем-то спросила Джоанна.

— Хороший вопрос, — сказал Хоуг. — Ответ зависит от того, во что вы верите.

Джоанна не поняла.

— А вы во что верите?

— Да в общем-то ни во что. Но если, как утверждают, существует рай, то она там. Уж это точно.

— Ой, простите, — сказала Джоанна, чьи предчувствия оправдались.

— Скарлатина, — объяснил Хоуг, как всегда ровным и бесстрастным голосом. — За три дня сгорела. И было ей шесть лет. Шесть лет, два месяца, одиннадцать дней.

— Ой, Хоуг! — Джоанна прикрыла рот ладошкой. — Так это ваша дочка?

Хоуг кивнул.

— Моя жена так и не смогла этого пережить, что, конечно, понятно, — с чувством в голосе сказал он. — Из-за этого у нас начались проблемы. Она ушла от меня, подалась в какую-то коммуну хиппи в Орегоне. И там, судя по всему, завязла навсегда. Так я потерял семью. — Он задумчиво почесал переносицу. — А Сьюзан сейчас было бы лет, как Грейс. Тридцать семь.

— Ой, Хоуг, как это ужасно! — сказала Джоанна. Ей хотелось дотронуться до его плеча, но она боялась, что это будет выглядеть не утешительно, а жалостливо.

А Хоуг продолжал:

— В детстве, когда мне было тяжело, я брал снасти и шел на озеро рыбачить. Так я уходил от этого мира и закрывался в уединении и спокойствии. Поэтому, когда жена ушла от меня, я записался на судно в Новой Шотландии и проторчал в море двадцать два года.

— Мне даже трудно представить, сколько всего вы пережили, — сказала Джоанна. — Война, потеря семьи… Я просто не понимаю, как вы могли все это пережить!..

— У меня была тысяча возможностей выбрать другой путь, — сказал Хоуг. — Но я также усвоил и урок своего детства — урок умиротворения на озере. Все может идти хуже некуда — ни одной поклевки за день, — и уже кончаются силы и терпение, и ты готов сдаться. Но все равно терпеливо сидишь, вцепившись в удочку, и вдруг чувствуешь, как леска дернулась, и ты вдруг и сам оживаешь. — И, повернувшись к Джоанне, он послал ей многозначительный взгляд. Хотя за его черными очками трудно было сказать, был ли он многозначительным.

Они долго молчали, а яхта легко скользила по воде. Впереди виднелась белая башня Черепашьего маяка. В туманные дни из нее каждые пятнадцать минут разносились пронзительные воющие звуки сирены.

— Красавица, правда? — сказал Хоуг, обрадовавшись возможности сменить тему. — Она была построена в 1793 году, через сто лет после прихода на остров первых поселенцев. Вы Эдди из бара знаете? Так вот его отец был смотрителем этого маяка. А потом, лет уже тридцать как, его автоматизировали. Я как-нибудь отведу вас туда.

— Ой, как интересно! — обрадовалась Джоанна. — Я еще никогда не была внутри маяка.

— Нам повезло, что он еще стоит здесь. В 1922 году пароход «Клементина» врезался здесь в прибрежные скалы во время шторма и чуть не снес его начисто. Два человека погибли в море, и вместе с ними полдюжины лошадей. Видать, у вашего святого Антония в тот день был выходной.

— Эй, оставьте в покое Тони! Он же не может везде поспеть!

— Да я вообще-то не жалуюсь, — сказал Хоуг. — Если б время от времени не случались кораблекрушения, мне было бы сложнее ловить черную гринду.

— Почему?

— А она любит разные нагромождения. Ходит косяками вокруг рифов, причалов, затонувших обломков. Самое лучшее — найти обломки затонувшего корабля, о котором еще никто не знает. Мне пару раз посчастливилось.

Маяк удалялся от них по мере того, как они приближались к восточной оконечности острова с ее покосившимися от времени и штормов рыболовными причалами и узенькой полоской гальки на берегу, кое-где покрытой облезлыми пучками прибрежной травы.

Хоуг выключил мотор.

— Что случилось? — испуганно спросила Джоанна, когда яхта замедлила ход. — Мы ведь не тонем? Нет?