Дети Владимировской набережной (сборник) - Сергей Надькин

– Глубину увеличивать не надо, наша земля рыхлая. – Потом предупредил тракториста Моккова. – Завтра после смены тебя обсуждать на собрании будут, ты, Миша, несколько лет назад на милиционера Зайцева с колом набросился, когда он соседа твоего кулака раскулачивать приехал. Ждем.

– Ой, когда это было, году в 29-м или в 30-м, время-то прошло, вода ручьем утекла. А у меня уже при Советской власти заслуги имеются, я тракторист и врагов народа помог чекистам разоблачить, – смеялся тракторист Миша, серьезно не вникая в суть вопроса. «Простили уже давно, – думал он. – Пожурят и забудут».

Говорил Миша Крупишеву. Дядя Паля тоже ему говорил:

– Ничего страшного.

На поле слышался рев моторов, трактора опять поднимались на горку.

– Удивительные машины – трактора! – восхищался работой нового чуда техники паренек Сорокваша.

На то Сережка Титов Федору говорил:

– Ничего, пройдет время, скоро сеять сеялками будем!

Певец и слушатели и не думали, к чему Сережка Титов так говорит.

Наутро к девяти часам он пришел к зданию ОГПУ, улыбаясь, открыл парадную дверь и с гордо поднятой головой проследовал вовнутрь помещения. Пройдя мимо писавшего за столом себе в журнал чернильной ручкой, одетого в синюю форму милиционера, Сережка повернул налево, вошел в открытую на проходе коридорную дверь. Коридор оказался пустым. Сделав несколько шагов по пустому коридору, Сергей насмотрел первые попавшиеся открытые кабинетные двери с табличкой «Уголовный розыск», куда и вошел, дойдя по зданию ОГПУ милиции до конца коридора.

Войдя в коридор, увидел скучавшего за письменным столом переодетого в гражданскую одежду милиционера Федорова, читавшего номер газеты «Правда».

– Здравствуйте, – поприветствовал сотрудника Сергей. – Я Титов Сергей, у меня отец большим начальником в райкоме работает. Мать – Титова Людмила, слышали про нас? – уверенным голосом разговаривал с Федоровым Сергей.

– Нет, не слышал, не знаю таких, – ответил пареньку Федоров.

Сережка продолжил говорить, теряя в голосе уверенность.

– У меня появилась информация, я пришел сигналить, выполнить свой революционный долг. Видите, работаю вчера в поле на посеве зерновых, во время перекура напарник Сергей Матвиенко… Ведь вам сигнальщик нужен?

– Ну, и что? У нас на каждого одного человека – по три человека осведомителей, – пояснил ситуацию Титову Федоров.

– Можно я вам расскажу? – начал уговаривать Федорова Титов.

В кабинет вошел Керц, он был в военной форме. Строго спросил.

– Нет ли никого по финской линии нового?

– Работаем пока, ждем сигналов, – отвечал человеку в военной форме Федоров.

Керц не ответил ни слова, взял со стола Федорова бумагу и вышел в коридор, вдруг сразу вернулся и плотно закрыл оставшуюся с приходом Сергея открытой кабинетную дверь извне.

– Можно я начну рассказывать? – спросил разрешения у Федорова Сергей. Федоров молчаливо выдал согласия. – Вобщем, так и так, товарищ начальник. Три брата-акробата Матвиенко, враги народа, концерт вчера в двенадцатом часу дня на поле устроили. Старший брат-акробат Сергей песни с частушками поет, а Федор и Ефим пляшут.

– Разве плясать во время обеденного перекура законом запрещено? – поинтересовался у Титова Федоров.

– Вроде как, дядя Володя, не запрещено, но ведь частушки напевались какие-то подозрительные.

– В чем вы усмотрели в частушках подозрение? – Сергеем напевалось: