Время прощать - Дженнифер Чиаверини

Сильвия и Сара подъехали к отделению полиции, вошли в здание и, ориентируясь по указателям, отыскали приемную, где увидели знакомые лица: Бонни разговаривала со Стивом, мужем Джуди (вернее, она, возбужденно жестикулируя, говорила, а он кивал и что-то чиркал в блокнотике). Майкл и Тодд, которых не арестовали, стояли поблизости, перешептываясь и глядя по сторонам расширенными глазами. Завидев подруг, Бонни облегченно вздохнула, и Сара пожалела, что не гнала машину быстрее.

– Слава богу! Вы тут! Пойдемте скорей, а то Диана там так развыступалась! Как бы ее не заперли тут пожизненно!

– Они ведь не имеют права? – испугался Майкл.

– Конечно нет, – успокоила его Сара, хотя и сама была уже не совсем спокойна.

– Мы выехали к вам, как только узнали, – сказала Сильвия. – Всегда готовы внести залог за друзей, которые угодили за решетку.

Бонни попыталась улыбнуться.

– Это, собственно говоря, не залог, а просто штраф. Когда он будет оплачен, их отпустят по подписке. Я в таком ужасе! Хотела заплатить за всех сама, но…

– Но вспомнила, что мы с Сарой уже пропустили много интересного, и позвала нас, чтобы мы не остались совсем в стороне. Правильно сделала. Спасибо тебе.

Бонни кивнула. По выражению лица подруги Сара поняла: она сама благодарна Сильвии. Если бы та не прервала ее, ей бы пришлось признаться, что у нее нет денег на оплату всех штрафов. У Маркемов каждая монетка была на счету; женщины из «Лоскутной мастерской» делали вид, будто этого не замечают. А Бонни, в свою очередь, предпочитала не замечать, что они берут у нее по два ярда дорогой ткани, хотя им вполне хватило бы одного, и не спорила, когда ей как опытной преподавательнице платили за мастер-классы больше, чем остальным.

Сильвия выписала чек. Пока арестантов освобождали, Бонни подробно рассказала о случившемся: через полчаса после того, как Майкл произнес свою речь, приехали полицейские. Сначала они попросили скейтбордистов выключить музыку и прекратить кататься, а когда те отказались, стали перечислять: вы, мол, нарушаете тишину – раз, занимаетесь спортом в неположенном месте – два, устроили несанкционированный митинг – три. Гвен процитировала Билль о правах и сказала: «Если власти Уотерфорда хотят помешать нам кататься, пускай сажают нас в тюрьму». Полиция воспользовалась ее советом: взрослых увезли в отделение, а детей, как они ни просились, чтобы их тоже арестовали, отправили по домам. Заботу о сыновьях Дианы взяла на себя Бонни.

– Будет суд? – спросила Сара.

– Будет устное разбирательство, если наши герои заявят протест против того, что их оштрафовали.

– А они, я подозреваю, заявят, – сказала Сильвия.

В этот момент по коридору разнеслось:

– Чего мы хотим? Свободы скейтбординга! Когда? Сейчас!

Голоса звучали все громче. Как только освобожденные узники появились в поле зрения, Стив бурно зааплодировал. Сара к нему присоединилась. Захлопали и другие люди, сидевшие в приемной, хотя многие из них понятия не имели, в чем дело. Мальчики бросились к Диане.

– Я знал, что они тебя здесь долго не продержат, – сказал Майкл.

– Ты сидела вместе со всеми или одна? – спросил Тодд. – Одиночную камеру называют «ямой»?

Диана обняла сыновей.

– Мы были в конференц-зале. Здесь не Аттика^[11]. А где ваши скейтборды, ребята?

– В машине Бонни.

– Хорошо, – сказала Гвен. – Они нам понадобятся. Все обратно в парк!

Саммер, Диана и Бонни издали возгласы одобрения, однако Сара не разделила их энтузиазма.

– Ты серьезно?!

– Конечно! Сдаваться нельзя!

Сильвия дотронулась до ее руки.

– Без осторожности нет доблести^[12]. Может, не стоит действовать сгоряча?

– Шутите? Мы ведь только начали бороться!

– Выбери хотя бы на время какой-нибудь другой способ борьбы, – сказала Сара.

Гвен пару секунд молча на нее смотрела, а потом благодушно рассмеялась:

– Так и быть, на сегодня с демонстрациями завязываем.

Мальчики разочарованно застонали.

– Не расстраивайтесь, – сказала она им. – Я не предлагаю сдаться. Просто теперь наше оружие – письма.

Диана закатила глаза.

– Удачи вам!

– Письма? – переспросил Майкл с сомнением в голосе.

– Как в школе… – пробормотал Тодд.

– Да нет же, будет интересно! – сказала Гвен и, положив руки мальчикам на плечи, стала объяснять.

Все вместе они вышли из отделения. За ужином Сильвия и Сара рассказали о случившемся остальным обитателям Элм-Крика. Подруги перебивали друг друга и смеялись до слез. Но слушателей эта история не так развеселила: Эндрю только усмехнулся, Мэтт сидел, не отрывая взгляда от тарелки, а Кэрол осуждающе произнесла:

– Не понимаю, чего они хотят добиться, выставляя себя на посмешище!

– Они надеются привлечь всеобщее внимание к своей проблеме, – ответила Сара.

Она терпеть не могла, когда мать вот так вот чопорно поджимала губы. Эта недовольная мина была ей слишком знакома.

– К сожалению, прежде всего они привлекают внимание к самим себе, что вредит репутации «Лоскутной мастерской Элм-Крика».

– Думаю, все не настолько страшно, – сказала Сильвия, заставив себя улыбнуться.

– Я бы тоже хотела так думать. – Кэрол покачала головой и состроила такое лицо, будто учуяла какую-то мерзость. – Вы, конечно, можете оправдывать поведение ваших друзей, но мне за них стыдно. Особенно за Гвен. Ей как профессору колледжа следовало бы быть разумнее. Какой пример она подает студентам?

– Ума у Гвен не меньше, чем кое у кого, – отрезала Сара. Она едва заметила, что после этих ее слов Мэтт резко встал, отнес свою посуду в раковину и молча вышел из комнаты. – А еще у нее есть смелость. Нелегко отстаивать свои убеждения, когда все на тебя смотрят и ты понимаешь, что за свои поступки тебе придется отвечать. Но некоторым людям хватает на это храбрости. А кто-то может только гадкие письма о человеке писать у него за спиной.

Кэрол положила вилку.

– Ты о чем?

– Прекрасно знаешь о чем. Я о письмах, в которых ты уговаривала меня не выходить замуж. – Сара оглядела комнату, проверяя, ушел ли Мэтт, и вдруг поняла, что хотела бы, чтобы он остался: ему не мешало, наконец, узнать, как относится к нему теща.