Луны Юпитера - Элис Манро

Обедали они в придорожном кафе. Лицензии на продажу алкоголя там не было, а иначе Милдред непременно заказала бы пиво, рискуя повергнуть Грейс и Веру в шок и навлечь на себя осуждение Уилфреда. Она вся перепотела. Лицо Альберта сделалось пунцовым, а взгляд стал колючим и сосредоточенным. Уилфред искал, к чему бы придраться.

– Болото в прежние времена было куда больше, – сказал Альберт. – Его частично осушили.

– Ну правильно, чтобы люди могли там погулять, посмотреть, – сказала Милдред. Она все еще сжимала в руке красные, желтые и зеленые буклеты, которые сейчас разгладила и принялась изучать. – «В зарослях разносятся клекот, певучий зов, уханье, крики, – читала она вслух. – Умеете ли вы их различать? В большинстве своем эти звуки издаются птицами». А кем же еще? – удивилась она.

– В Халлеттское болото однажды забрел человек и там остался, – сказал Альберт.

Уилфред сделал мешанину из мясной подливки с кетчупом и стал прямо руками макать туда брусочки картофеля-фри.

– Надолго? – спросил он.

– Навсегда.

– Ты это не будешь? – Уилфред ткнул пальцем в картофель на тарелке Милдред.

– Навсегда? – переспросила Милдред, разделяя картофель на две горки и отправляя одну в тарелку Уилфреда. – Ты был с ним знаком, Альберт?

– Нет. Это давняя история.

– А имя его знаешь?

– Ллойд Сэллоуз.

– Как-как? – переспросил Уилфред.

– Ллойд Сэллоуз, – повторил Альберт. – Работником был у нас на ферме.

– Никогда не слышал, – сказал Уилфред.

– Как это понимать: забрел в болото? – недоумевала Милдред.

– Его одежду нашли на железнодорожных путях и объявили, что он забрел в болото.

– А с чего это он разделся, когда его в болото потянуло?

Поразмыслив, Альберт предположил:

– Вероятно, захотел вернуться к природе, пожить дикарем.

– Он и башмаки снял?

– Да вроде нет.

– Возможно, он покончил с собой, – оживилась Милдред. – Тело потом искали?

– Еще как искали.

– А может, это убийство. У него враги были? Неурядицы какие-нибудь? Долги? По женской части неприятности?

– Нет, – отрезал Альберт.

– Выходит, никаких следов его не нашли?

– Нет.

– А подозрительных личностей у вас в доме тогда не было?

– Нет.

– Как же так, должно быть какое-то объяснение, – упорствовала Милдред. – Если человек не умер, значит он где-то живет.

Альберт подцепил вилкой котлету, перенес ее из гамбургера на тарелку и стал нарезать мелкими кусочками. До сих пор он так и не приступил к еде.

– Поговаривали, что он живет на болоте.

– Значит, нужно было прочесать болото, – сказал Уилфред.

– Люди отправились с противоположных сторон, договорившись встретиться на середине, но из этой затеи ничего не вышло.

– Почему же? – спросила Милдред.

– Не так-то просто пройти через топь. В ту пору это было непросто.

– И потому они решили, что он живет на болоте? – не унималась Милдред. – Все как один?

– Многие, – нехотя ответил Альберт.

Уилфред фыркнул.

– Чем же он питался?

Опустив нож и вилку, Альберт мрачно изрек:

– Живой плотью.

Милдред, страдавшая от жары, вдруг почувствовала, как ее руки покрываются гусиной кожей.

– Его кто-нибудь видел? – спросила она, понизив голос.

– Двое утверждали, что видели.

– И кто были эти двое?

– Во-первых, одна женщина – когда я с ней познакомился, ей уже перевалило за пятьдесят. А в ту пору она была маленькой девочкой. Ее послали пригнать домой коров, и она увидела высокую белую фигуру, бегущую за деревьями.

– Так близко, что сумела отличить мужскую конституцию от женской? – спросил Уилфред.

Альберт отнесся к его вопросу со всей серьезностью.

– Насколько близко – мне неизвестно.

– Ну, хорошо, – вклинились Милдред. – А во-вторых?

– Мальчонка-рыболов. Спустя годы. Он поднял глаза от поплавка и увидел белое существо, наблюдающее за ним с другого берега. Мальчик решил, что это привидение.

– Только и всего? – бросила Милдред. – Неужели никто не докопался до истины?

– Нет.

– Теперь, я считаю, его всяко нет в живых, – заключила Милдред.

– Давным-давно, – подтвердил Альберт.

Если б такую байку взялся рассказывать Уилфред, подумала про себя Милдред, уж он бы не остановился на полуслове, он бы придумал какое ни на есть завершение. У него Ллойд Сэллоуз мог бы появиться в голом виде, чтобы по условиям пари забрать выигранные деньги, мог бы вернуться миллионером, в шикарном костюме, мог бы отомстить злодеям, которые его ограбили. В байках Уилфреда темные силы всегда отступали перед чем-нибудь более светлым и для каждой странности было свое объяснение. А уж когда героем рассказа становился он сам (обычно так и бывало), ему непременно выпадала какая-нибудь удача: вкусная снедь, или бутылочка виски, или денежный куш. В истории, рассказанной Альбертом, удача и деньги не играли никакой роли. Милдред так и не поняла, к чему он такое рассказал и какой видит в этом смысл.

– А в связи с чем ты вспомнил эту байку, Альберт?

Как только слова слетели у нее с языка, она поняла, что сказала лишнее. Сунулась не в свое дело.

– Я вижу, здесь подают пироги с яблоками и с изюмом, – сказала она.

– А на Халлеттском болоте пирогов не подают: ни с яблоками, ни с изюмом! – прогремел Уилфред. – Мне с яблоками.

Альберт взял было вилкой кусочек остывшей котлеты, но вернул его на тарелку и сказал:

– Это не байка. Это жизнь.

Милдред сняла постельное белье с кровати, на которой спали гости, но свежее не постелила и в первую же ночь, когда они остались вдвоем, пришла под бок к мужу.

Уже засыпая, она сказала Уилфреду:

– Ни один человек в здравом уме не будет жить на болоте.

– А если припрет, – подхватил Уилфред, – надо держаться поближе к зарослям, чтобы при желании разжечь костерок.

К нему, похоже, вернулось привычное расположение духа. Однако ночью ее разбудили его слезы. Милдред не сильно испугалась – с ним такое уже бывало, и обычно по ночам. Трудно сказать, как она догадалась. Он не двигался, дышал тихо. Наверное, это ее и насторожило. Она поняла, что он лежит рядом с ней на спине, а из глаз по мокрым щекам текут слезы.

– Уилфред?