Бытовая химия - Мил Миллингтон

Я парился до тех пор, пока мои руки не стали красноватого цвета, словно словесный кал У. Одена. Лежать в ванне было настоящим кайфом, но еще мне не хотелось спускаться вниз и лицезреть Сару: устроенного мне экзамена было вполне достаточно на сегодня. Она не вела себя настырно, просто хотела выяснить те моменты, которые не поняла, потому что иногда я нес абсолютный бред. Вы, конечно, можете себе представить, в каком я оказался положении? Импровизации под пулеметным огнем.

Но пародоксально, когда я наконец набрался смелости и решился спуститься вниз, Сара более не педалировала вопрос. Мы немного поели, посмотрели телевизор, она спросила, как дела с книгой, и мы поболтали о том о сем. Все было очень мирно. И уютно. С Джорджи было просто фантастично, но с Сарой было очень приятно ощущать домашний комфорт. Сидеть на диване и есть чипсы, пока она просматривает каталог магазина «Арго» в поисках нового фена для волос. Когда мы лежали в постели, ее голова у меня на животе, и я закончил читать статью, то почувствовал настоящее блаженство.

– Почему ты не рассказал мне о вечеринке? – спросила она.

– А?… – ответил я рассеянно. Сделал вид, что увлечен журналом и не расслышал, что она сказала, но на самом деле я все прекрасно слышал и содрогаясь подумал: «Вот дерьмо».

– Я говорю, почему ты не рассказал мне о вечеринке?

– Хммм…? – попытался я еще раз, чтобы подчеркнуть, насколько пустячным казался мне ее вопрос, – …какой вечеринке?

– Той, которую устраивает издательство, чтобы отметить удачные продажи книги.

Каким-то образом я умудрился притормозить и ответил:

– А, о той самой. – Я перевернул страницу в журнале (для вида, я не то что не читал, даже не представлял, что передо мной за строчки) и потом ответил небрежно: – А зачем мне о ней упоминать? Это всего лишь пустяшное мероприятие отдела паблисити.

– Потому что ты знаешь, что я хотела познакомиться с Джорджиной Най, и я могу это сделать на вечеринке.

– Не уверен, что тебя пропустят. Она для журналистов. И знаешь что…

– Нет, мне можно пойти, – в ее голосе была грустная уверенность.

– Правда? – сказал я, делая вид, что еще больше погружаюсь в журнальную статью. Мое притворство было столь рьяным, что я действительно кое-что прочел на странице. Потом быстро перевернул страницу и открыл следующую, испугавшись, что слишком долго рассматривал, как выяснилось, рекламу крема против молочницы.

– Да. Я заходила к Хью и Мэри, пока тебя не было, чтобы забрать видео «Международного гран-при», которое они для меня записали…

– А… Только я уйду вечером из дома, так ты садишься за видеокассету с велосипедистами…

– Нет, я не… просто… – Сара не собиралась отвлекаться от темы. – Послушай, неважно. Суть в том, что, когда я была у них в гостях, они упомянули о вечеринке. Я точно могу пойти, если захочу. Они, кстати, решили, что мне обязательно надо там быть.

– А, понятно. – «Ох, черт!» – Хорошо. – «Вот дерьмо». – Я просто не подумал. Как я уже говорил, это просто скучное мероприятие для прессы. Я сам не думал туда идти.

– Я пойду, даже если ты не пойдешь.

Хорошо сказано – прямо в точку.

– Сначала не собирался идти… но потом подумал, что мне придется, иначе я буду выглядеть зазнайкой. К тому же, может быть, обзаведусь там новыми связями.

– А разве там не будет Эми? Она же обычно делает это вместо тебя.

– Думаю, что будет, но…

– А, да, она точно будет. Я звонила ей вчера вечером, чтобы спросить, пойдет она или нет.

К этому моменту мой желудок съежился до размера лесного ореха. Меня совсем не радовала перспектива того, что мы втроем: я, Джорджи и Сара – будем в одном помещении. Но мне казалось невероятным представить Сару и Джорджи вдвоем, пока я сижу дома и кусаю локти. Если Сара собиралась познакомиться с Джорджи, мне просто необходимо быть рядом, чтобы контролировать ситуацию. А вдруг Джорджи что-то случайно обронит? Было бы лучше, если я буду поблизости, чтобы держать оборону. Но линия развития сюжета на вечеринке казалось просто милой игрой по сравнению с новой вестью, что вчера Сара звонила Эми. Я вполне мог себе представить начало их беседы:

Сара. Эми, пока Том в Лондоне подписывает тот контракт…

Эми. Ты что несешь, мать родная?

– Ты бы могла позвонить мне, – сказал я. Я подумал, что стоит добавить, – потому что Эми последнее время страдает шизофренией, галлюцинациями, потерей памяти, патологической ложью, и все такое. – Но я был в замешательстве, стоит ли самому об этом сообщить или подождать, пока Сара спросит, почему Эми ничего не знает ни о каких контрактах и моей поездке в Лондон, и объявить правду о болезни Эми поникшим голосом.

– Ну, я не хотела тебя беспокоить, к тому же мне показалось вполне естественным спросить Эми о ее делах, а не спрашивать об этом тебя. Ты же не знаешь о ней всего, верно? Она всего лишь твой агент.

– Верно.

– И знаешь, что меня поразило, если хочешь знать… она очень скрытная… а может быть, она более сдержанная со мной, чем с тобой…

– Скрытная?

– Я разговаривала с ней по телефону десять минут, и за это время она не дала мне ни одного определенного ответа, кроме того, что она идет на вечеринку… Вообще-то не знаю, стоит ли назвать ее «скрытной» или «уклончивой». Эми, похоже, говорила намеками, чем меня просто поразила.

– Она же мой агент.

– Я знаю, что не часто с ней общаюсь, но Эми всегда сторонится меня, так ведь? Но я никогда не замечала, чтобы это было так явно.

Я пожал плечами. Я не мог придумать более вразумительного жеста.

– В общем, – продолжила Сара, – по крайней мере, она сообщила мне, что идет на вечеринку. Ты даже не сказал мне об этом мероприятии. Весь вечер я расспрашивала тебя о книге и как идут дела, и ты ни разу даже не затронул эту тему. Словно ты что-то скрываешь от меня.

– Скрываю? Скрываю что? Я не знал, что меня проверяют, как на допросе. Я просто думал, что мы болтаем, и даже в голове не держал, что стоит упоминать какую-то дурацкую вечеринку отдела паблисити. Если бы ты меня спросила, я бы все тебе рассказал.

– Но как я могла спросить тебя, если я не знала о ней?

– Но ты же знала.

– Но ты не знал, что я знала.

Меня явно атаковали. Я эвакуировал войска под прикрытием долгого театрально вымученного вздоха. Мы перестроились и напали с тыла в надежде, что он будет менее защищен.

– Господи, Сара, у меня был такой жуткий день: я носился туда-сюда, споткнулся о бомжа, упал и еще масса всего, и вот я возвращаюсь домой, и ты туда же! Причем неизвестно, по какому поводу. Из-за того, что я не сказал тебе о том, что это не очень-то и важно и о чем ты и так знала.

Я действительно чувствовал себя ущемленным, а не просто наигрывал, чтобы произвести впечатление. Я чувствовал себя обманутым и использованным. Господи, словно я не был и так в кошмарном напряжении оттого, что мне приходилось жонглировать разными выдумками, связанными с моим любовным романчиком, неужели моей девушке было обязательно осложнять этот и без того нелегкий процесс?! Бутерброд явно падал маслом вниз.