Каждый хочет любить... - Марк Леви

Выдвижной ящик он починил, и теперь он не издавал того странного звука, когда его открывали.

Он еще раз поблагодарил старого книготорговца за все, что тот для него сделал, и вернул ему единственный имевшийся в магазине экземпляр приключений Дживса.

Перед тем как покинуть это место, Матиас должен был задать последний вопрос: так кто же такой этот Попино?

Гловер улыбнулся и предложил Матиасу забрать два пакета, которые он приготовил для него и положил у входа. Матиас развернул подарочную упаковку, в которую они были обернуты. В первом оказалась эмалевая пластина, а во втором – замечательный зонтик с резной ручкой вишневого дерева. Куда бы вы ни шли и где бы вы ни жили, однажды вечером может пойти дождь, сказал Джон, раскланиваясь.

Едва Матиас вышел из книжного магазина, Джон просунул руку в ящик кассы и вернул пружинку ровно на то место, что и раньше.

Поезд въехал в здание вокзала; Матиас бегом промчался по перрону, обогнал длинную процессию пассажиров и вскочил в первое подъехавшее такси. От этого свидания зависит его жизнь, – прокричал он в окошко разгневанной очереди, осыпавшей его руганью; но такси уже двинулось по бульвару Мажента, где движение в тот день было на редкость спокойным.

Он ускорил шаги у начала пешеходной аллеи и наконец побежал бегом.

За большим застекленным проемом можно было разглядеть съемочную площадку, на которой уже шла подготовка к вечернему выпуску новостей. Дежурный у входа попросил назвать свое имя и имя того, к кому он пришел.

Охранник позвонил в режиссерское управление.

Она уехала на несколько дней, а внутренние правила запрещали сообщать, где именно она находится.

По крайней мере она во Франции? – дрожащим голосом осведомился Матиас. – Ничего не можем сказать… правила такие, повторил охранник; в любом случае, это даже в список командировок не вписано, добавил он, перелистывая толстую тетрадь; она вернется на той неделе, вот все, что он знал. – Может ли он по крайней мере передать ей, что приходил Матиас?

Какой-то техник проходил через входную рамку и навострил ухо, расслышав знакомое имя.

Да, его зовут именно Матиас, а что? Откуда он знает его имя?… – Он просто узнал его, Одри столько раз его описывала, так часто говорила о нем, ответил молодой человек. И приходилось все выслушивать, да еще утешать ее, когда она вернулась из Лондона. К черту правила, заявил Натан, увлекая его в сторонку; она была его другом; правила – штука хорошая, особенно если нужно их нарушить, когда того требуют обстоятельства… Если Матиас поторопится, то, возможно, застанет ее на Марсовом поле, в принципе, она собиралась снимать там.

Шины такси заскрипели, когда они свернули на набережную Вольтера.

С дороги вдоль берега открывалась потрясающая перспектива анфилады мостов; слева только что высветились синеватые стекла Большого дворца, перед ним сверкала Эйфелева башня. Париж действительно был самым прекрасным городом в мире, особенно если смотреть на него немного издалека.

Было уже больше восьми; после разворота у моста Альма такси наконец остановилось у тротуара.

Матиас поправил пиджак, проверил в зеркальце заднего вида, не слишком ли он растрепан. Пряча чаевые в карман, шофер заверил его, что выглядит он безукоризненно.