Однажды я тебя найду - Ричард Мэдли

– Мне дали времени до конца месяца. На мой взгляд, тридцать три процента суммы до срока – еще как убедительно, черт побери.

– Выбирайте выражения. Нас слушает босс.

– Хорошо. Тогда он услышит, как я обещаю, что оставшаяся сумма будет у вас в полном объеме и вовремя. И это всего лишь вступительный взнос. Вы, ребята, прекрасно понимаете: я могу приносить деньги постоянно, неделю за неделей. Вы видели мои счета. Знаете, как я работаю. Даже если вы загребете себе мое дело, вам не удастся добиться от него такой доходности. К тому же у меня есть свежие идеи. Так что проявите хоть немного доверия, ладно?

– Не вешайте трубку.

После щелчка на линии повисла тишина: они его обсуждали. Джеймс закусил нижнюю губу. Немного погодя в трубке затрещало и вновь послышался голос:

– Хорошо. Босс полагает, что я слишком на вас давлю. Но обещает сам лично согнуть вас в бараний рог, если не справитесь до конца месяца. Ясно?

– Более чем.

Теперь он сидел на балконе и понуро вглядывался в ночную мглу. Море из апартаментов не просматривалось, зато он мог его слышать, особенно ночью, когда стихал шум машин. Звук разбивающихся о каменистый берег волн проникал на улицы за Английской набережной. Обычно это его успокаивало, но только не сегодня.

Положение безвыходное. Когда несколько недель назад мафия проявила интерес к его бизнесу, он не удивился. Джеймс давно ждал, что с ним так или иначе захотят работать: его бизнес разрастался все больше, а мафия была на короткой ноге с полицией и, скорее, всего уже собирала о нем информацию.

Итальянцы годами совали нос в дела Ниццы – это всем известно, – однако звездный час им подарила война. Когда Франция была раздавлена, а Германия обзавелась новым лучшим другом в лице Италии, мафия осуществила собственное вторжение через границу, безжалостно выдавив из Ниццы доморощенные банды, и с тех пор лишь усиливала хватку. Она отовсюду стремилась урвать кусок; теперь очередь дошла и до него.

Джеймс сразу взял инициативу в свои руки и лично пошел к старому главарю с предложением: он поделится половиной своей прибыли, если ему позволят и дальше заниматься бизнесом, выделят место за большим столом, – что обеспечит безграничный доступ к новым рынкам, – а организация возьмет на себя его финансовые дела с полицией.

Ему самому это предложение казалось взаимовыгодным, однако спустя два дня после того, как вроде бы обо всем договорились, другая сторона вдруг вышла на него с запоздалым требованием дополнительного бонуса за оформление сделки. Еще какого бонуса! Ну и где, черт побери, ему было взять столько наличных за такой короткий срок?

По правде говоря, с помощью денег Дианы он рассчитывал продлить срок, а вовсе не усугубить ситуацию. Жадные ублюдки. Как же он их недооценивал! Наверное, решили все-таки прибрать к рукам его бизнес целиком и намеренно задирают планку.

И все же, если он сподобится собрать всю сумму, его примут. Отступить не позволит их извращенный «кодекс чести». В противном случае – растопчут. Возможно, предложат навсегда убраться из Ниццы. Если повезет.

«Надо же так вляпаться! После стольких лет упорных трудов. Может, просто слинять отсюда? Но начинать все снова – это немыслимо… Да и куда тут слиняешь? В четырех сотнях миль к югу, у того же застойного моря, лежит Неаполь – город еще более коррумпированный, чем Ницца. Там ни за что не пробиться. Только попробуй – порешат на месте».

Джеймс оттолкнул бокал в сторону и уже хотел было идти в постель, как вновь раздался звонок. Наверное, кто-то из его громил с очередной проблемой. Он неохотно взял трубку.

– Oui?

– Любимый?

Это она! Джеймс взглянул на часы – далеко за полночь.

– Диана? Ты откуда звонишь? Что-то случилось?

На другом конце долго молчали.

– Мне нужно с тобой встретиться. Завтра. Не знаю, что мне делать.

– Где ты сейчас?

– В кухне. Дуглас наверху, спит. Мы поссорились. Я хочу тебя увидеть. Можно?

– Конечно! Давай завтра утром выпьем кофе в «Ля Петит Мезон», около Старого города. В одиннадцать. Знаешь, где это?

– Да, знаю… Джеймс?

– Что, Диана?

– Ты меня любишь?

– Конечно, люблю.

– Все будет хорошо, правда?

– Да, обещаю. Ты сегодня ведь сама говорила: все это очень сложно, но мы обязательно что-нибудь придумаем. А теперь иди спать. Утром будет легче. Так всегда бывает.

– Да, я знаю. Я… Черт! Кажется, Дуглас идет… – она понизила голос. – Придется сделать вид, что я спустилась попить. Спокойной ночи, Джеймс.

– Спокойной ночи, Диана. Приятных снов.

Он опустил трубку на рычаг и задумался.

«Дуглас… Щедрый и, несомненно, безумно влюбленный муж».

Джеймс Блэкуэлл отправился спать, а в голове уже зрела новая идея.