Родной берег - Уильям Николсон

Послышались быстрые шаги, и в комнату ворвался Маунтбеттен, распространяя вокруг волны энергии и доброжелательности.

– Корнфорд! – воскликнул он. – Вот так новости! Присоединишься к нам?

– Если возьмете, сэр.

– Мне нужны все славные парни, каких найду. Это будет, как они выражаются, вызов.

Усадив Ларри напротив себя, он пристально разглядывал его красивыми мальчишескими глазами.

– Пожалуй, лучше снова переодеть тебя в форму, – заявил Маунтбеттен. – Для них там это важный нюанс. До какого ранга ты дослужился?

– До капитана, сэр.

– Плохо, что армейского. Прости моряка за брюзжание. Адмирал спешно перечислил включенных в команду и вкратце посвятил Ларри в суть дела. Говорил он быстро, даже резко:

– Наше дело – подготовить уход оттуда, но так, чтобы никто не подумал, что мы драпаем, и чтобы не оставить после себя бардак. То еще занятие. Если честно, я мечтал о чем-нибудь другом. Но приказ есть приказ. К тому же нам с Эдвиной неплохо выбраться из Лондона.

В этот момент в комнату заглянула леди Маунтбеттен собственной персоной:

– Я всего на минутку, дорогой.

Маунтбеттен представил ей Ларри.

– Его дедушка был банановым королем. А сам Ларри был при мне в Штабе совместных операций.

Эдвина Маунтбеттен улыбнулась, окинув Ларри проницательным оценивающим взглядом:

– Насколько я знаю, там была просто бойня. – И удалилась.

– Самая удивительная женщина в мире, – заметил Маунтбеттен. – Уж поверь. Дай покажу кое-что. – Он вышел из комнаты и устремился вверх по лестнице.

Ларри спешил, чтобы не отставать.

– Моя жена знает, что я всю жизнь мечтаю лишь о море. Флот для меня превыше всего. С радостью отдал бы всю эту ерунду – титул вице-короля и все такое, – только дайте мне командование флагманским кораблем.

Он привел Ларри в комнату на пятом этаже в самом конце коридора. Стены и потолки, выкрашенные белой эмалью, были расчерчены трубами и кабелями. В одном конце виднелась корабельная койка с медными поручнями. С одной стороны три иллюминатора. Полное впечатление, будто они очутились в капитанской каюте на военном судне.

Маунтбеттен торжествующе посмотрел на удивленного Ларри:

– Это мне сделали по заказу Эдвины.

По другую сторону койки стоял манекен, облаченный в адмиральскую форму со всеми регалиями.

– Форма моего отца, – объяснил Маунтбеттен. – Принц Людвиг, о котором твой дедушка писал в «Таймс». Как видишь, я ничего не забываю.

Пока они спускались по лестнице, он продолжал:

– Кстати, о том, что не забывают и что моя жена называет бойней. Я не забыл Дьеп. Думаю, ты тоже.

– Я никогда не забуду тот день, сэр.

– Я тоже. Мы старались как могли, но это навсегда на моей совести. Что сделано, то сделано. Все, что осталось каждому из нас, – не допустить подобной ошибки вновь.

Внизу уже столпились взвинченные сотрудники.

– О господи, – вздохнул Маунтбеттен. – Пора уже? – Он обернулся и пожал Ларри руку: – Добро пожаловать на борт. – С этими словами он устремился прочь вместе с подчиненными.

В короткий промежуток времени между беседой с Маунтбеттеном и отбытием в Индию Ларри ни с кем не встречался. Отцу он написал об отъезде, отметив, что путешествие в Индию – это прекрасная возможность, которую жалко упустить. О том, что покончил с живописью, он не упомянул, стыдясь, что так долго пользовался отцовской щедростью. Второе короткое письмо, такое же сдержанное, Ларри отправил Эду и Китти. От Нелл вестей так и не было. Возможно, вмешался Тони Армитедж, и теперь она держалась подальше. Связаться с ней Ларри даже не пытался.