Джек на Луне - Татьяна Русуберг

Я стоял перед дверью белой виллы — в чистых штанах, новых кедах, пахнущий шампунем — и не мог решиться нажать на звонок. Была суббота. Кьеры, по ходу, уже встали. За витражным стеклом мелькали иногда смутные тени, один раз послышался детский плач.

Наконец я собрался с духом и надавил на круглую кнопку. В глубине дома затренькало. Я быстро пригладил волосы и постарался придать морде доброжелательное выражение. Зашлепали тяжелые шаги, витраж потемнел, качнулся внутрь, и я оказался нос к носу с Марком. Блин, никогда еще дверь не захлопывалась передо мной так быстро!

Я подождал немного, отер вспотевшую ладонь о штаны и позвонил снова. Изнутри послышались недовольные голоса, и мне открыли во второй раз. На пороге стояла София с игрушечным жирафом под мышкой. Зверь был лиловый с оранжевыми пятнами.

— Джек! — завопила она и схватила мою ногу в объятия. — Почему ты не приходил?

— Я приходил, — оправдывался я. — Только ты была в садике.

— Дурацкий сад! — она грохнула невинного жирафа об пол. — После него мы ужинаем, а потом меня даже гулять не отпускают!

— Жизнь — боль, — согласился я.

— София, кто там? — из коридора показалась мать Лэрке с пальцами веером. Ногти поблескивали свежим темно-бордовым лаком.

— Это Джек, — радостно сообщила София.

Маман смерила меня оценивающим взглядом.

— Я одноклассник Лэрке, — заторопился я с объяснениями. — Она дома?

Глупый вопрос. Сверху как раз донеслись фортепьянные аккорды.

— София, — велела мать, — скажи сестре, к ней пришли.

Мелкая поскакала к лестнице, остановилась на нижней ступеньке и завопила во всю силу легких:

— Лэ-эрке! К тебе пришли-и!

В ухе у меня стрельнуло. Костлявое лицо маман передернулось:

— София, разве я просила тебя орать? Поднимись наверх и скажи это ей. Понимаешь? Скажи.

Но сверху уже завопило голосом Лэрке:

— Кого там еще принесло? Я занимаюсь! Ведь сказала же: мне не мешать!

Хлопнула дверь. Снова зазвучали аккорды. Маман махнула накрашенными руками:

— Ну что ты там стоишь, сквозняк устраиваешь? Заходи. Ты же слышал? Она в своей комнате, — и исчезла в глубинах дома.

— Если дверь не заперта, пригнись, — посоветовала София, поднимаясь вслед за мной по лестнице. — Сестра подушками кидается.

— Знаю, — вздохнул я.

— Будь смелым, — мелкая похлопала меня по руке. — Если что, я прикрою, — и взяла жирафа наизготовку.

Я робко постучал. Вместо ответа — гаммы. Тронул ручку двери — заперто. Попробовал позвать:

— Э-э, Лэрке? Это я, Джек.

Гаммы.

— Да кто ж так стучит-то?! — София сунула мне жирафа. — Подержи Виктора, — развернулась, прижалась к двери спиной и принялась колотить в нее пятками.

— Открывай, чудище домашнее! Джек тут!

Гаммы оборвались. Дверь распахнулась, и мелкая упала бы внутрь, если бы я не успел ухватить ее за руку.

— София! Какого черта… — Лэрке увидела меня. С плюшевым жирафом в охапку.

— Найс, — прокомментировала она, все еще хмуря брови. — Ладно, проходи, раз пришел.

Дверь за моей спиной тут же закрылась, приглушая возмущенные вопли младшей сестры:

— Эй! Виктора отдайте. Воры!

Лэрке выхватила у меня жирафа, швырнула его в коридор и снова заперлась на ключ.

— Достали уже, — она плюхнулась на крутящийся стульчик. — Месяц до конкурса, а мне репетировать не дают. То одно, то другое. Дурдом!

— Э-э, может, я тогда пойду? — я неуверенно шагнул к двери.

— Нет уж, — Лэрке ткнула пальцем, указывая мне место на кровати. — Раз пришел, сиди. Рассказывай.

— Что рассказывать? — я присел на краешек.

— Ну, — она пробежала пальцами по клавишам и взяла пару драматических аккордов, — как ты?

— Нормально, — я попытался вспомнить заранее заготовленные слова, но собственные носки тайны не выдавали, как я на них ни пялился. Придется импровизировать. — Лэрке, я… э-э, пришел, чтобы сказать спасибо, — рискнул поднять на нее глаза, но она не смеялась. И не кривилась презрительно. Просто сидела с очень серьезным лицом и смотрела на меня — ждала продолжения. — И извиниться за то, что тебе пришлось возиться со мной… ну… — меня бросило в жар. — Я плохо все помню, но отчим рассказал, в каком виде ты меня привезла. Да, и еще спасибо за то, что сказала ему, что заметила, как мне дрянь эту в стакан подлили. А то мои бы мне точно не поверили.

— Твои думают, ты торчок? — Лэрке наиграла что-то гневно-трагическое.

— Ну…

— А мои думают, что я больная на всю голову, — комнату наполнили аккорды, похожие на издевательский смех.

— Но э-э…

— Все нормально. Не стоит благодарности.

Мы посидели немного молча. Ветер кидал в окно сухие листья, по крыше глухо постукивали желуди.

— А ты, — я почесал бровь, скрывая смущение, — не могла бы рассказать, что там вчера произошло? Я помню нормально только до того места, как мы с Луизой по коктейлю выпили. Потом все — как в тумане.

— Амнезия, — Лэрке кивнула, зло скривив губы. — Побочный эффект фэнтези. На это они и рассчитывали. Ты точно уверен, что все хочешь знать?