Дорога перемен - Джоди Пиколт

Миссис Липтон взяла дамскую сумочку и повертела ее в своих миниатюрных руках.

— Ясно, — произнесла она, подбирая слова. — И вы специально за этим ехали?

— Я проезжал мимо.

Она улыбнулась.

— Может быть, пройдете в дом, мистер Джонс? Дети на заднем дворе.

Миссис Липтон провела меня через гостиную с резными дубовыми панелями, мраморным полом и фресками на потолке. Случайно я обернулся на дверь — огромное витражное окно роняло бриллианты света на холодный мрамор. Я вырос в Уэлфлите, на Кейп-Коде, в большом роскошном доме (по оценкам туристов), но он не шел ни в какое сравнение с этим бостонским великолепием. По дороге миссис Липтон расспрашивала меня о родителях, о моей профессии, образовании. Она провела меня через библиотеку, гостиную и застекленные двери на задний двор.

Мы остановились на крыльце, выходящем на небольшой поросший травой холм, который прятался в тени густого леса. Два ярко-красных полотенца алели на лужайке, словно кровь. На них сидели девочка и мальчик: Джейн и, вероятно, ее брат. Они одновременно подняли головы. На Джейн было желтое бикини. Она натянула футболку и поднялась на крыльцо.

— Мистер Джонс привез твою сумочку, — сказала миссис Липтон.

— Как любезно с вашей стороны, — ответила Джейн, как будто заранее отрепетировала эту фразу.

Я протянул руку.

— Пожалуйста, зови меня Оливер.

— В таком случае, Оливер, — засмеялась она, — ты погостишь у нас?

Когда она смеялась, у нее блестели глаза. Они были удивительного цвета, как у кошки.

Миссис Липтон позвала играющего на лужайке мальчика:

— Джоли, помоги мне принести лимонад.

Мальчик подбежал поближе. Даже в свои одиннадцать лет он был самым красивым парнем, которого я когда-либо встречал. У него были густые волосы и квадратный подбородок, на губах — легкая улыбка.

— Лимонад… — повторил он, незаметно подталкивая Джейн. — Как будто она сама не может принести!

— Я ненадолго, мне нужно возвращаться в Кейп, — ответил я.

— Ты там работаешь?

Опять вернулось головокружение. Я откинулся на прохладное дерево крыльца.

— Я морской биолог.

— Ух ты! А я в школе учусь.

Возможно, если бы я заранее знал о ее возрасте, на этом все бы и закончилось. С годами разница становится менее заметной, но в юности пять с половиной лет кажутся вечностью. Я видел, как Джейн смотрит на меня, — как на старика. Как будто глаза сыграли с ней в Вудс-Хоуле злую шутку, как будто в рассеявшейся дымке она увидела не того человека, которого ожидала.

— Мне двадцать, — сказал я, надеясь, что она поймет.

Она расслабилась, или, по крайней мере, мне показалось, что расслабилась.

— Понятно.

Я не знал, что еще сказать. Я не привык общаться с людьми, большую часть жизни я провожу в толще океана. Но Джейн заставила меня вынырнуть.

— А что ты делал у пристани?

И я рассказал ей о заливных водоемах, о храбрых ракообразных, которые живут в таких неблагоприятных условиях. Рассказал, что несколько лет буду их изучать, а потом напишу диссертацию.

— А что потом? — спросила она.

— Что потом?

Я никогда не думал, что будет потом. Столько всего зависело от этого заключительного шага.

— Будешь изучать что-то другое? Ну, не знаю, камбалу, рыбу-меч или, может быть, дельфинов? — Она улыбается. — Мне нравятся дельфины. Я ничего не знаю о дельфинах, но мне кажется, что они всегда улыбаются.

— Как и ты, — выпалил я и закрыл глаза.

«Идиот, идиот, какой ты идиот, Оливер!» Я открыл один глаз, потом второй, но Джейн оставалась рядом и ждала ответа на свой вопрос.

— Не знаю, еще не решил. Возможно, буду изучать дельфинов.

— Отлично.

— Отлично, — повторил я, как будто решилась моя судьба. — Мне пора ехать, но я хотел бы встретиться с тобой снова. Сходить куда-нибудь.

Джейн зарделась.

— С удовольствием, — ответила она.

При этих словах я почувствовал, как с плеч свалился огромный груз. Это ощущение было сродни эйфории, которую я испытал, когда, еще студентом, опубликовал первую научную статью. Разница заключалась в том, что на этот раз эйфория заставила меня задуматься: а куда мне ехать? Сейчас, пребывая в приподнятом настроении, я мог думать исключительно о Джейн Липтон.

На крыльцо вышел мужчина. Конечно, сейчас мне уже все известно, но тогда я списал замешательство Джейн на игру воображения.

— Джонс? — произнес мужчина глубоким глухим голосом. — Александр Липтон. Хотел поблагодарить за то, что вы вернули Джейн кошелек.

— Сумочку, — прошептала Джейн. — Дамскую сумочку.

— Пустяки, — ответил я, пожимая его руку.

Ее отец был крупным, загорелым властным мужчиной с глазами-щелочками. Откровенно говоря, его глаза — угольно-черные — вызывали во мне беспокойство. Я не мог различить, где заканчивается зрачок и начинается радужная оболочка. Он был одет для игры в гольф. Отец подошел к Джейн и приобнял ее.

— Не знаем, что делать с нашей Джейн, — сказал он.

Дочь вывернулась из его объятий и пробормотала что-то насчет лимонада. Ну где он там? Джейн так тихо открыла дверь, что та даже не качнулась на петлях, и оставила меня на улице наедине со своим отцом.

— Послушай меня, Джонс, — сказал Александр Липтон, и его лицо стало удивительным образом похоже на лицо бескомпромиссного адвоката по уголовным делам, который не намерен уступать ни на йоту. — Когда Джейн исполнилось пятнадцать, я разрешил ей встречаться с теми, с кем она хочет. Если ты ей нравишься — ее дело. Но если ты обидишь мою дочь, клянусь, я подвешу тебя за яйца в Старой Северной епископальной церкви. Знаю я таких, как ты, сам учился в Гарварде! А если до того, как ей исполнится семнадцать, ты хоть пальцем ее тронешь… Скажу просто: я превращу твою жизнь в ад!

Я тогда подумал: «Этот человек — псих». Он меня даже не знал. Но потом, как будто гроза прошла, лицо Александра Липтона смягчилось и превратилось в лицо состоятельного мужчины средних лет.

— Жена говорила, ты морской биолог.

И прежде чем я успел ответить, в дверях появились Джейн с матерью, которые несли поднос со стаканами и запотевший кувшин лимонада. Джейн наливала, а миссис Липтон передавала стаканы каждому из нас. Александр Липтон залпом выпил свой лимонад, и Мэри тут же подскочила к мужу, чтобы забрать стакан. Он извинился и ушел, она последовала за ним.

Я наблюдал, как пьет Джейн. Она, как ребенок, держала стакан двумя руками. Я дождался, пока она все выпьет, и сказал, что мне пора идти.

Джейн проводила меня до машины. Мы мгновение постояли перед старым «бьюиком». Солнце припекало голову. Джейн повернулась ко мне.