Суррогатная мать - Сьюзен Спиндлер

– Я живу один, но для твоего спокойствия… – Сэм открыл дверь в коридор и вытащил два засова. – Так пойдет? – спросил он, стоя в дверях.

Рут встала, повернулась к нему спиной и сняла брюки, затем стянула тунику через голову. В комнате воцарилась тяжелая тишина. Она расстегнула бюстгальтер, и груди свободно упали. Сэм стоял позади нее, обхватив ее грудь, поглаживая живот и массируя ягодицы, и наслаждался прикосновениями к ее коже.

Он повернул ее к себе лицом, рассмотрел с ног до головы и спросил с причудливой формальностью:

– Пойдем наверх?

Она последовала за ним через несколько пролетов расписной лестницы, проходя мимо африканских масок и чучел животных, – в комнату с белыми стенами и кроватью с балдахином. Он закрыл ставни и сбросил с себя одежду с отработанной быстротой. Рут удивилась, увидев его пенис: насколько он был возбужден и напряжен. Она опустилась спиной на кровать, и он снова поцеловал ее, постепенно спускаясь по телу вниз.

– А что это за бледная темноватая линия от пупка на животе?

– Это linea nigra, она появляется во время беременности, потом проходит.

Рут не узнала свой голос: низкий, гортанный и преисполненный желания.

– Похоже на очень сексуальную татуировку, – сказал Сэм и провел по ней пальцем, – которая указывает путь непосвященным.

Он опустил руки ниже и коснулся клитора, подразнивая ее пальцами.

– Войди в меня, – умоляла она.

– Нет, пока нельзя, еще рано.

Сэм довел ее до оргазма прикосновениями и погрузил внутрь большой палец. Рут выгнулась, закричав от удовольствия и облегчения.

– Прости, – сказала она, придя в себя.

– За что? – спросил он, улыбнувшись и гладя ее по лицу.

– Что я так шумела. Было слишком приятно. Давно мне не было так хорошо…

– Я очень рад, миссис Фернивал, – сказал он и провел пальцем от ее подбородка до лобка.

Его член упирался ей в бедро. Рут попыталась взять его в рот, но он мягко отодвинул ее, и она взяла его в руки.

– Может, войдешь в меня? Я так этого хочу, – сказала она.

– Сначала анализы.

– Какие?

– На ЗППП.

Рут яростно отстранилась.

– Я тридцать лет была замужем за одним и тем же мужчиной, и в октябре меня проверили на все болячки перед ЭКО, я чиста!

Рут села на край кровати и принялась искать свою одежду, но вспомнила, что оставила ее внизу. Она чувствовала себя испорченной.

Сэм обнял ее.

– Ты не так меня поняла. У меня нет презерватива – со мной такое редко случается, но скажу в свое оправдание, я не ожидал, что он сегодня днем мне пригодится. Я уверен, что с тобой все в порядке, но мне самому нужно сдать анализы, и я сделаю это завтра. Я не хочу подвергать вас с малышом риску.

Он положил руку ей на живот.

Рут ахнула. Ребенок! Как же она могла про него забыть. Она почувствовала укол вины и задрожала от ощущения, похожего на прикосновение ресниц к коже, глубоко внутри: как будто ребенок знал, словно он хотел ей что-то сказать, привлечь ее внимание.

Ее глаза наполнились слезами. Она накрыла рукой ладонь Сэма.

– Зашевелился! Первое движение!

– Я не почувствовал.

– Ну конечно, он же крошечный. Как сказала Лорен: размером с шарик артишока, поэтому всего его движения почти невозможно почувствовать, но они угадываются безошибочно, когда ощутишь их однажды. Как будто что-то внутри переворачивается.

– Может, это я его оживил? – спросил Сэм, прижавшись щекой к животу Рут, затем посмотрел на нее. – Как его зовут?

– Пока никак, надеюсь, узнаем пол на следующей неделе.

Он поцеловал Рут в живот, и она почувствовала колючую щетину.

– Флиппер, привет. Ты немного испугался? Слишком громкие крики и страшные конвульсии, да, малыш?

Сэм снова начал ее целовать. Рут хотела остановить его: она знала, что нужно сейчас же уйти, позвонить Лорен и рассказать, что почувствовала, как ребенок зашевелился, но она не могла себя заставить. Его руки разожгли чувства и ощущения, которые поблекли из-за рутины и привычности долгого брака. Рут снова становилась самой собой.