Хирург "на районе" - Дмитрий Правдин

Поездка в Лебяжье оставила у меня ощущение встречи с чем-то мистическим, необъяснимым. Я не знал, почему тогда не испугался, а, наоборот, разъярился, и как нашел те единственно верные слова, которые спасли мне жизнь.

В хирургии много непонятного, даже мистического, иногда не поддающегося логике. Практически все хирурги глубоко суеверные люди, только тщательно скрывают это. И я тоже таков.

У нас в предоперационной было два крана для мытья рук. И я заметил, что когда моюсь под правым, операция проходит гладко и больной легко поправляется после. А если под левым — то и на операции все идет наперекосяк, и в послеоперационном периоде возникают осложнения. Поначалу думал, что я один это заметил, но оказалось, что нет.

Мы спешили на операцию: разрыв печени. Я зашел в предоперационную. Ермаков мылся под «моим» краном, я встал в сторонке и стал ждать.

— Чего стоишь? Вон кран свободный, мойся!

— Я после вас!

— Мойся, говорю, надо быстрее оперировать!

— Я под этим краном хочу.

— А, тоже заметил?

— Что?

— Раз ждешь именно этот кран, значит, заметил. Ладно, не говори, а то удачу спугнешь!

Рассказывать о своих личных суевериях — значит искушать судьбу или отпугивать удачу, а о некоторых общих я расскажу.

Не принято в день плановой операции стричь ногти, волосы и бриться; лучше сделать это накануне. Многие не любят оперировать рыжих и конопатых, у них часто открываются значительные кровотечения во время операции. Нежелательно оперировать плановых больных по большим религиозным праздникам. С последним я лично пару раз столкнулся.

В православное Рождество, седьмого января, мне довелось спасти жизнь пациенту с острой кишечной непроходимостью. День был нерабочим, вызвали меня рано утром, и к девяти утра я накладывал последние швы на кожу. Все шло замечательно, операция прошла без сучка без задоринки, настроение было отличным. Неожиданно ко мне обратилась Наталья Германовна, сестра-анестезист:

— Дмитрий Андреевич, ко мне Пашка приехал, мой сын, он в политехе учится на первом курсе. У них сейчас каникулы начались, а он на карате хочет ходить, проходил медосмотр, и грыжу паховую обнаружили, можно прямо сейчас прооперировать?

— Как — сейчас?

— Ну, я ему домой позвоню, он не пил и не ел с утра. Мы дадим наркоз, а вы операцию сделаете?

— Так у него ни анализов нет, ни ЭКГ, ни группы крови, как оперировать?

— Да анализы он вот только сдавал, перед Новым годом, он же медосмотр проходил.

— А группа крови есть?

— Я и так знаю, первая, положительная. Да зачем группа, операция не кровавая же!

— Наталья Германовна, как без группы крови? Не положено!

— Хорошо, хорошо, лаборантку все равно надо вызывать, сахар определять у диабетиков, попросим, и Пашке группу сделает. Вы-то согласны?

— А вас не смущает, что сегодня Рождество? — попытался я привести последний аргумент.

— Ой, я вас умоляю, доктор, вы еще в это верите? Это все бабушкины сказки! Так, лишний выходной, всю жизнь в церковь плевали, а теперь вдруг все резко в религию ударились.

— Я в церковь не плевал!

— Ну, вы не плевали, так другие! Вон и храмы разрушали, и попов вешали, и ничего с ними не случилось!

— Как знать, мы же не знаем, как эти варвары жили.

— Ой, да хорошо они жили. У меня у мамки сосед, он лично церковь нашу поселковскую взорвал в тридцатые годы, и ничего, девяносто лет прожил, и дом полная чаша!

— Но вы же не знаете, что в его душе творилось?

— Да ничего у него не творилось, пил и жрал, да с бабами шлялся! Так вы будете оперировать?

— Ну, раз настаиваете, звоните, путь приезжает, только группу крови обязательно надо сделать!

— Спасибо, доктор, сделаем.

Пашка оказался двухметровым детиной и едва уместился на операционном столе. Грыжа была небольшой, так что я не предвидел никаких сложностей. Все как всегда — выделил и ушил грыжевой мешок, выполнил пластику передней брюшной стенки, зашил рану. Операция завершилась. С трудом мы всей компанией откатили спящего Пашку в палату. Я еще раз осмотрел наклейку на ране — сухо — и отправился писать протокол операции.

Поставив точку в последнем предложении, я закрыл историю болезни и поднялся, чтоб перед уходом осмотреть послеоперационных больных. Больной, оперированный по поводу кишечной непроходимости, опасений не вызывал, но когда я подошел к Паше, то обомлел. Его наклейка обильно промокла кровью.

Я сорвал наклейку и осмотрел рану. Сквозь швы сочилась кровь. «Продолжающееся кровотечение! Но откуда? Я не повредил ни одного сосуда, все перевязаны и прошиты, уходил, все было сухо!»

— Немедленно больного в операционную! Зовите анестезиолога! Где группа крови? — четко скомандовал я.

— Дима, что произошло? — прибежал Иван.

— Не знаю, какое-то кровотечение возникло, нужно брать в операционную, расшиваться и осуществлять ревизию раны.

— Дмитрий Андреевич, что с сыном? — влетела в палату испуганная медсестра.

— Успокойтесь, возникло послеоперационное кровотечение, берем в операционную на ревизию.

— Но раньше такого никогда не было. Я не помню, чтобы после грыжи у кого кровило!

— Я тоже не помню. Давайте без паники.