Мое ходячее несчастье - Джейми Макгвайр

Пока мы собирались в дорогу, Эбби почти не разговаривала. А по пути в аэропорт вообще молчала. Просто отрешенно смотрела в окно, едва отвечая на наши вопросы. Я не знал, подавлена ли она отчаянием или просто сосредоточилась на проблеме.

Когда мы приехали в отель, разговор с менеджером Америка взяла на себя. Сунула ему свое фальшивое удостоверение с таким невозмутимым видом, будто уже делала это тысячу раз.

Кстати, может, она и правда тысячу раз это делала. Наши девушки были в Вегасе не впервые. Потому-то и умудрились достать так удачно подделанные документы; потому-то, за что бы Эбби ни взялась, Мерик никогда не сомневалась в ее успехе. В этом порочном городе девчонки многое повидали, и теперь их мало чем можно было смутить.

Ну а Шепли выглядел как типичный турист. Стоял, задрав голову, посреди холла и разглядывал роскошный потолок.

Мы вместе с багажом втащились в лифт. Я привлек Эбби к себе.

— Все в порядке? — спросил я, целуя ее в висок.

— Да, только я предпочла бы находиться где-нибудь в другом месте, — вздохнула она.

Двери лифта открылись. Мы вышли на узорчатую ковровую дорожку, устилавшую весь коридор. Америка с Шепом направились в одну сторону, мы с Эбби — в другую. Наш номер был в конце этажа.

Эбби сунула карточку в щель замка и толкнула дверь. Комната оказалась такой просторной, что даже огромная кровать в ней терялась.

Я поставил чемоданы к стене и принялся щелкать всеми подряд выключателями. Наконец нашел нужный: тяжелые шторы раздвинулись, и мы увидели шумный, горящий огнями Лас-Вегас-Стрип. При нажатии другой кнопки сдвинулся тюль.

Вид из окна Голубку не заинтересовал. Она туда даже не взглянула. Весь этот блеск уже давно утратил для нее всякую привлекательность.

Я поставил на пол нашу ручную кладь и, озираясь, сказал:

— Красиво, правда?

Эбби раздраженно на меня посмотрела.

— Что? — спросил я.

Одним движением открыв чемодан, она покачала головой:

— Мы не на каникулах, Трэвис. Тебе вообще не стоило сюда ехать.

Я быстро подошел к ней и обнял за талию. В этом городе Голубка стала какой-то другой, но я остался прежним. Она, как и раньше, могла рассчитывать на мою поддержку, и я собирался защитить ее от духов прошлого.

— Куда бы ты ни поехала, я за тобой, — сказал я ей на ухо.

Она прислонилась затылком к моей груди и вздохнула:

— Мне нужно спуститься. А ты оставайся здесь или сходи прогуляйся. Увидимся позже, ладно?

— Я пойду с тобой.

Эбби повернулась ко мне лицом:

— Трэв, я не хочу, чтобы ты шел.

Я не ожидал от нее этих слов, тем более сказанных таким холодным тоном. Эбби дотронулась до моей руки:

— Мне за один уик-энд нужно выиграть четырнадцать тысяч долларов, и я должна сосредоточиться. А еще я сама себе противна, когда сижу за карточным столом. Не хочу, чтобы ты меня такой видел.

Я подобрал волосы, падавшие ей на глаза, и поцеловал ее в щеку:

— Как скажешь, Голубка.

Я даже не притворялся, будто понимаю Эбби, но отнесся к ее решению с уважением.

Мерик, постучав, вошла к нам в номер. На ней были туфли на высоченном каблуке и то же облегающее платье, которое она надевала на вечеринку для пар. Трехслойный макияж старил ее лет на десять.

Я помахал Америке и взял со стола ключи. С видом тренера, который дает своему боксеру напутствие для поднятия боевого духа, Мерик принялась готовить подругу к предстоящему вечеру.

Шепли топтался в коридоре и пялился на подносы с недоеденным ужином, выставленные гостями за двери номеров.

— С чего предлагаешь начать? — спросил я.

— Уж точно не с того, чтобы сделать предложение руки и сердца.

— Ты сегодня просто жжешь! Пойдем вниз.